— Не здесь, — негромко проговорила она и стиснула его руку.
В пожатии Лерой ощутил нечто невысказанное. Обещание? Вежливый отказ? Он не знал.
Мысль об этом не давала Мэннингу покоя все то время, пока на крыше отеля он снимал стопорные устройства с широких лопастей вертолета. С противоположного берега Нила доносился протяжный крик муэдзина, созывавшего правоверных на утреннюю молитву.
«Если она мусульманка, то не должна находиться рядом со мной. Тогда зачем же приходит?»
В мозгу вновь прозвучало предостережение Макгуайра, но Лерой отмахнулся от него. Фарида — идеальная женщина. Такая не способна на предательство. Просто не способна.
Убедившись, что лопасти винта вращаются свободно, он снял чехлы с выхлопных труб двигателя, забрался в кабину и приступил к рутинной предполетной проверке.
На заданный Томасом вопрос, готова ли машина к взлету, Мэннинг утвердительно кивнул и попросил телохранителя постоять в стороне с огнетушителем, пока он осуществит пробный запуск турбины. Закончив, Лерой поинтересовался:
— Слушай, этот твой напарник Макгуайр — он всегда такой зануда?
— Не принимай Джеральда слишком всерьез. Ему изрядно досталось в Северной Ирландии. По правде говоря, всем морским пехотинцам пришлось там несладко, но на его долю выпало самое тяжкое. С тех пор он иногда впадает в депрессию.
— Что же произошло?
— Он по уши влюбился в местную девчонку. Как-то ночью под деревенькой Окнаклой мы нарвались на засаду. В схватке погибли трое наших, а террористы недосчитались двоих. Оказалось, девчонка была боевиком ИРА.
— Ну и?..
Харгривс пожал плечами:
— Ее сразила первая же пуля. А выпустил эту пулю Джеральд.
Вертолет поднялся в воздух, пересек Нил и растворился в небе.
За взлетом пристально следил мощный телеобъектив камеры, установленной на треноге перед раскрытым окном фешенебельной квартиры на противоположном от «Олимпиад-Нил» берегу реки.
— Не очень-то они придерживаются графика, — процедил Заки эль-Шаруд. — Предсказать их действия невозможно.
Сидевшая на широкой кожаной кушетке Фарида повела рукой.
— Летчик подчиняется приказам своего богатенького хозяина.
— Сколько человек сопровождают Гилкренски, когда он покидает отель?
— Пилот Мэннинг, руководитель охраны майор Кроуи и один из двух телохранителей. Иногда — оба. Как правило, они дежурят посменно, но временами, по прихоти Кроуи, смены совпадают.
— Оружие у них есть?
— Думаю, да. У меня не было возможности рассмотреть их на близком расстоянии, а возбуждать у Мэннинга подозрения излишним любопытством я посчитала неразумным.
— Значит, пока он ничего заподозрил?
— Ничего.
— Попробуй расположить его к себе еще больше. Для того, что я задумал, вертолетная площадка на крыше достаточно просторна, но лезть туда в темноте сегодня ночью было бы безрассудством. Хорошо бы ты как можно скорее выяснила время первого завтрашнего вылета. Мэннинг достаточно тебе доверяет, чтобы провести с тобой ночь в номере отеля?
Обхватив колени руками, Фарида молчала. На огромной кушетке она выглядела беззащитной девочкой.
— Считаешь, могут возникнуть проблемы?
— Я… Мне не хотелось бы вообще до него дотрагиваться, Заки. Другого способа захватить вертолет у нас нет?
Эль-Шаруд подошел к кушетке, опустился перед Фаридой на корточки. Сердце ее упало.
— Родная моя, другого способа нет. Ты будешь в отеле. Ты очаровала Мэннинга. Мы все рассчитаем и в нужный момент нанесем удар. Чтобы разработать новый план, потребуется время, и мы упустим возможность добиться великой победы ислама. Я знаю, что требую от тебя слишком многого, и это причиняет мне боль. Но наша цель должна быть достигнута.
Их взгляды встретились.
— Обними меня, — тихо попросила Фарида. Тело ее сотрясали рыдания.
На верхний этаж Каирского музея древних культур посетители не допускаются. Здесь в академической тиши работают ученые. Один из самых дальних кабинетов, расположенный по правую сторону узкого коридора, с окнами, выходящими на купол мечети, занимал пожилой человек, которого в Египте почитали светилом исторической науки.
Интерьер кабинета отличался старомодной аскетичностью: по трем его стенам возвышались стеллажи с книгами, журналами и кипами пожелтевшей бумаги. Последнюю, отделанную панелями темного дерева стену украшал огромный декоративный камин.
В дверь кабинета почтительно постучали, и на пороге появилась серьезная молодая женщина в круглых очках с толстыми стеклами.
— Извините, профессор, нет ли у вас статьи Робертса, опубликованной в прошлогоднем январском номере «Нэшнл джиогрэфик»?
Профессор Ахмед эль-Файки поднял голову, положил на стол карандаш и тонкой, похожей на детскую, рукой задумчиво поскреб клинышек бородки.
— С диаграммами, которые вас так заинтересовали?
— Да, их слайды я использовала в своей лекции.
— Не понимаю, что вы в них нашли. Ле Мезюрье приводит в своей книге куда более точные.
— Но они плохо смотрятся на экране, профессор. Во-первых, диаграммы черно-белые, во-вторых, пояснительный текст слишком мелкий. У Робертса все намного понятнее.
