Между ними было расстояние, но Тоне казалось, что она рядом. Близко-близко. Прямо перед его лицом. Что она видит, как трепещут его ресницы. Видит мелкие морщины. Что может различить бурю эмоций, что ещё плескались в глубине его глаза.
И ещё...
Видит ту бездну, на краю которой они оба оказались.
Да, оба.
Тоня весь масштаб катастрофы осознает потом. Дома... Когда все эмоции обрушатся на неё и сметут.
А пока она стояла на нетвердых ногах и смотрела на Богдана, не в силах пошевелиться.
Он тоже смотрел.
Внимательно. Пристально. Так, словно больше никого вокруг не было. Так, словно они были вдвоем.
Не было драки, стонов. Не было человека с ножом в боку.
Ничего не было.
Тоня хотела что-то сказать. Точнее, не так. Ей надо было что-то сказать. Хотя бы слово.
Он спас её.
Спас...
Подставив себя. И, возможно, убив человека.
Но слов не было. Ни одного. Язык онемел.
Как и она сама.
Внезапно Богдан подмигнул ей.
А потом достал телефон и начал звонить.
Глава 10.
Скорая...
Полиция...
Другие «армейские»...
Ещё какие-то люди.
Тоня воспринимала происходящее через какую-то призму.
Мама...
Надо позвонить маме и сказать, что всё хорошо! Хорошо же...
Но взгляд капитана полиции, остановившийся напротив неё, говорил об обратном.
- Из-за тебя драка?
- Нет... То есть да. Они напали, тащили меня в машину, а Богдан...
- У следака всё расскажешь. Пошли.
- Куда?
- Тебе восемнадцать есть?
- Да. А что?
- Ничего. Давай двигай ногами.
Уже потом Тоня поймет, что не было бы восемнадцати, они подключили маму.
Она честно пыталась справиться сама. Но какое! В полицейской машине на неё снова накатила истерика.
- Воды ей дай.
Кто-то протянул бутыль. Тоня не противилась, жадно начала пить.
Потом была сама полиция.
Тоня оглядывалась, выискивая взглядом Богдана.
И, наконец, увидела. Его вытолкали из другой машины. Руки за спиной...
Он шел не сутулясь, с расправленными плечами. С лицом, на котором не отражалась ни одна эмоция, в том числе и сожаления.
Зато Тоня готова была взвыть, увидев его.
Почему?.. Ну, почему?..
Саму её завели в серый кабинет следователя. Тоня постаралась собраться. Сейчас не до истерик. Никак.
Её спрашивали. Она отвечала. Тоня старалась дать максимально полный ответ.
- Скажите, Богдана отпустят?
Следователь молчал.
А потом в кабинет вошёл мужчина в строгом черном пальто и в начищенных до блеска ботинках.
-Добрый день.
-Добрый...
Следак и ещё один мужчина, присутствующий при допросе, приосанились.
Тем временем, вошедший представился. Имени его Тоня не запомнила, зато в мозг впилось слово «адвокат».
Слава Богу. Уже что-то...
Друзья Богдана подсуетились и наняли адвоката. Так получается?
Нет... Не так. Откуда она это знала? Чувствовала.
Откуда у ребят в знакомых ТАКИЕ адвокаты? От этого человека за километр несло уверенностью и такой, что под стол захотелось сползти. И, кажется, не только ей.
Менты слышали его фамилию. Или уже им приходилось встречаться с этим человеком.
В кабинете образовалась тишина. Давящая. И немного для Тони странная. Девушка втянула голову в плечи.
Зато адвокат чувствовал себя более чем уверенно.
- Начнем? - с холодной улыбкой, от которой Тоню бросило в холодный пот, осведомился он. Её отпустили. Мама ждала в коридоре. Тоже заплаканная...
- Дочка... Девочка моя.
Она обняла её, прижала к груди.
- Пойдем отсюда.
Тоня плохо помнила, как они добирались до дома. Кажется, их довез кто-то из соседей. В машине стояла оглушающая тишина. Тоня сначала жалась к матери, потом, наоборот, отодвинулась и закрыла глаза.
- Чай будешь?
- Мам...
- Иди в ванную, а потом за стол.
- Я не хочу.
- Так надо, дочь. Иди.
Кнопке дома не было. Значит, мама отвела её к соседке. Может, и правильно. Не надо видеть сестренке её такой. И слышать то о чем они будут говорит с мамой.
А они будут. Хочет того Тоня или нет.
Маховик закрутился, его не остановить.
Прикрыв за собой дверь, Тоня безвольно к ней прислонилась. И сползла. Пол в ванной был холодным, но она его не чувствовала. Её душа покрылась льдом. Эти льдинки вонзались в неё, терзали, проникали всё глубже.
Она заставила себя встать. Там мама... За дверью. И она беспокоиться, сходит с ума.
Тоня скинула одежду, залезла в ванну и включила лейку. Она поливала себя и поливала, пытаясь отогреться. Когда ей начинало казаться, что вот, наконец-то, она согрелась, её тело пробирала холодная судорога.
Кое-как выбравшись, она закуталась в большое махровое полотенце. Волосы не стоило мочить, но чего уж теперь.
Мама ждала её на кухне. Стояла у окна.
Увидев маму, ссутулившуюся, кажущуюся очень хрупкой на фоне темного окна, Тоня не выдержала и побежала к ней.
- Мам, ну чего ты. Мам...
Женщины снова обнялись.
- Всё будет хорошо, Тонь, слышишь меня?
-Да... да...
У неё-то будет. А у Богдана? А у того ушлепка с ножом? Он, гад, должен жить! Иначе...
- Мам, Богдана же не посадят? А?
Тоня подняла лицо и с надеждой заглянула в глаза матери. Та тоже плакала.
- Я не знаю, дочка.
- Он же не убил его... Менты что-то такое говорили...
- Тебя теперь по ментовкам замучаются таскать...
- Мам!! - крик возмущения сорвался с губ Тони.