– Что, завидуешь? Твой запрет на секс все еще активен? – Логан хрипло смеется, а Майк шумно вздыхает, наверняка закатив глаза. Младший приоткрывает глаза, повернув голову набок. Левая сторона кровати пуста и холодна. Только измятые простыни напоминают о том, что было прошлой ночью. Он прислушивается, надеясь услышать хоть какой-то шум в доме, но тщетно. – Кажется, закончились, – с тоской говорит Рид негромко, скрывая разочарование в голосе. – Что-то случилось?
– Пока ничего. Заказы на имя Кая продолжаются. Надо бы навестить его еще разок.
– Хочешь, чтобы я поехал ему морду бить? – ухмыляется Логан, потянув на себя одеяло и прикрываясь ниже пояса.
– Никакого мордобоя, просто выясни, что за хрень происходит.
– А ты сам не можешь? – зевая, морщится Логан, потирая лоб пальцами.
– Мне не до этого. А твой отпуск закончился, подъезжай сюда, – Майк непреклонен с едва различимыми нотками злости в голосе.
– Какой ты зануда, братик, – хохотнув, он приподнимается на локтях. – Прям сейчас?
– Прям сейчас, Логан, – настаивает старший, постепенно начиная раздражаться.
– Вот это ты дикий, конечно, – с издевкой усмехается младший. – Где там Мира…
– Логан— мать—твою— Рид…
– Ладно, ладно! – Логан смеется. – Пусть твоя малая тогда за кофе сгоняет.
– Она, не секретарша, – вздыхает на том конце провода брат. – И ее тут нет.
– Хм, секретарша… – задумчиво тянет Логан, улыбаясь уголком губ. – Только не говори, что не представлял такое.
Майк молчит несколько долгих секунд, тяжело дыша в трубку то ли от переполняющей его злости, то ли от невольно всплывших образов Миры в роли этой самой секретарши, а Логан едва сдерживается, чтобы не засмеяться.
– Значит, представлял, грязный ты извращенец, – не выдерживает он, саркастично хохотнув.
– Пошел ты.
– Воздержание – это плохо, брат, – продолжает измываться младший, закусывая губу. Жаль, Майк не может увидеть сейчас его злорадную ухмылку.
– Уж ты знаешь, – не остается в долгу старший, хмыкая. – Я тебя жду.
– Тогда сам кофе купи! – быстро вставляет просьбу младший, но в трубке уже слышатся только короткие гудки. – Черт.
Логан отбрасывает телефон на постель и присаживается. Ссутулившись, он потирает сонное лицо ладонями. Даже они пропитаны запахом Лисы, просочившимся в каждую клеточку его тела. На губах его остались опавшие лепестки нежных цветов, но сами цветы пропали. В квартире звенящая тишина, которая так долго составляла ему компанию. Но с появлением этой девушки она стала чужой и неприятной. Он отвык. За несколько дней, проведенных с девушкой, он отвык от всего, будто выпал из реальности, в которую возвращаться совершенно не хочется. Звонок Майка словно вырвал из бесконечного сладкого сна, которому конец все-таки пришел. Вернулась и любимая тишина – единственная соперница рычащего двигателя агеры. И Логан ей совершенно не рад.
Он стоит под горячими струями, бьющими по плечам, опустив голову и опираясь рукой о стеклянную стенку душа. И тут же всплывают свежие воспоминания. Запотевшее стекло с отпечатками его рук и тела Лисы, стоны, наполнявшие ванную и вплетающиеся под кожу. Напоминания о ней на каждом шагу. Куда ни посмотри. Обнаженными телами они изучили буквально каждую поверхность этой квартиры. Логан был так голоден, так ненасытен и несдержан. Но в глазах девушки читалось «не останавливайся», «мне нравится» и «я хочу больше», и он напрочь забывал одно лишь слово «контроль».
Он тишине пьет горячий кофе, рассматривая кухню и стол, на котором, словно дар божий, лежала Лиса, стонала под ним и хотела больше. Логан сухо усмехается своим мыслям, бесконечным потоком, текущим с одной лишь непрерывной информацией. Внизу город оживает, окутанный утренней суетой. Солнечные лучи прокрадываются через окно, переливаются на татуированных пальцах, осторожно дождаться на кожу. Свежий воздух плавно проникает внутрь, вытесняя цветы, растущие буквально из—за стен. А он и забыл, что дышать можно не только цветочным благоуханием. Логан подходит к окну, держа в одной руке чашку с кофе, а другой закрывая его. Пусть подольше сохранится сладость аромата. Куда—то идти нет никакого желания. Лежать бы, курить, наблюдая за плавным движением едкого облака в полумраке. Логан практически не притрагивался к пачке сигарет в эти несколько дней, заменяя одну зависимость другой, более сильной. Но теперь в пальцах снова тлеет сигарета, наполняет легкие. Он курит неторопливо, наблюдая за городом, а на столе остывает кофе, так и не допитый. Затушенный окурок дымится в пепельнице, а Логан в конце концов начинает собираться. Брат ждет, дела ждут, как и проблемы, которые надо наконец решить. Майк один не справится с вопросами, непрерывно вылезающими отовсюду. Хоть он очень и старается.
