— Угу, — кивая, мычит менеджер и спрашивает, — а ты не думала выступить на каком-нибудь музыкальном конкурсе?
— Думала, — с готовностью «подхватываюсь» я, — просто музыкой я начала заниматься недавно, и у меня не было произведений, которые можно было бы исполнить на конкурсе. Но вот сейчас они появились и если вы, используя свой, несомненно, немалый опыт, подскажете, где можно будет выступить лучше всего, то я буду вам очень благодарна, сонбе-ним!
Кланяюсь. Возвращаюсь в вертикаль. Менеджер задумчиво смотрит на меня.
— И ты это хочешь исполнить со сцены? — уточняет он.
— Да, если позволите, сонбе-ним.
Теоретический сонбе-ним качая на ходу головой, проходит к столу, и садиться в кресло. Еще несколько секунд помедлив, достает телефон.
— Зайди ко мне, — говорит он в него, набрав номер, — дело есть.
— Ладно, — говорит он уже мне, убирая телефон во внутренний карман пиджака, — посмотрим, что из этого можно сделать…
Сижу, никого не трогаю, готовлюсь. Префект района речь — толкнул, ответный спич представителя армии — выслушали, каратисты на поле руками помахали, кирпичи и доски о себя — попортили, теперь катится к концу самодеятельность. На сцене поет и танцует девчачья группа и, судя по их невнятной музыке, из нижнего диапазона известности. Впрочем, я особо за ними не слежу, сижу, пытаюсь сосредоточиться. Мое выступление будет за ними, последнее в представлении. Что-то меня «потряхивает». Я всегда уверенно выходил «на публику», а сейчас почему-то «мандражирую» перед выходом на сцену. Наверное, опять «драйвер с железом» не стыкуются… Не вижу особого эффекта от леденцов, что доктор прописал. Стабильно употребляю, но, последствий не заметно… Конечно, возможно, что без них бы сейчас вообще была бы — «труба», не знаю. Честно говоря, я ожидал от лекарства большего.
Это уже вторая часть проводов. Первая прошла в отеле, куда семья Чжу Вона пригласила всех, кого сочла нужным пригласить. Ну и персонал отеля поучаствовал. Чжу Вон произнес речь, поблагодарил всех, за то, что получил такое огромное количество любви и поддержки. Сказал, что это его настолько взволновало, что он с трудом справляется с собой. Пообещал провести два следующих года в раздумьях о том, чем же он сможет отплатить всем за всю ту любовь, которую получил. А в конце произнес буквально — «Я постараюсь вернуться к вам лучшим мужчиной!»
Речь неплохая, спичрайтер у него хорош, да и язык у Чжувонища подвешен правильно. Прозвучало. Единственно, может, слишком много было сказано о переживаниях, но в Корее любят подобную форму торжественных речей. На мой взгляд, это перебор. А так, по большому счету, в любой дораме найдется герой, который запросто, минут на пять времени, задвинет «речугу» о своих чувствах. Традиции такие. Так что, Чжу Вон нормальненько сказал. Сотрудницы, особенно те, что помоложе да не замужем, слушали с распахнутыми глазами и прижимая руки к груди. Только что не плакали. А мне досталось место в последних рядах, откуда ничего видно не было, было только слышно. Слушал, да скептически на соседок поглядывал. Семью призывника не рассмотрел. Пару раз мелькнула из-за чужих голов и спин и все на этом. Да и ладно. Оно мне надо? Потом было угощение в одном из залов ресторана. Чжу Вон зашел, кланяясь, поблагодарил еще раз, что пришли. Все встали, поклонились в ответ и он ушел. Мы в одном зале сидели, он в другом, там еще третий зал был. Короче, расселись и пищу принимали согласно иерархии и табеля о рангах. Все, так как и положено в дружной, любящей семье, хе-хе-хе…
