Мужчина проснулся словно от толчка, он всё также сидел, прислонившись к стене. Тело его, от долгого нахождения в одной позе затекло, и Зел вышел из своей коморки, чтобы размяться. Было ещё темно, но по положению небесных светил мужчина определил, что рассвет близок. Он снова посмотрел на вершину холма, где располагались хозяйские дома и подумал о девушке, что видел вчера у гинекея. Зел прикрыл глаза и представил, светлые волнистые пряди рассыпавшиеся по подушке, приоткрывшийся во сне нежный розовый рот, увидел сомкнутые подрагивающие ресницы и очертания хрупкой девичьей фигуры с соблазнительными холмами и долинами. Мужчина скрипнул зубами и замотал головой, чтобы избавиться от этого, одновременно сладостного и мучительного видения. Впервые он познал женщину, когда прибыл в Афины, но утолив свои потребности, сразу потерял к любовнице интерес. Ему было почти тридцать лет, но ни одной из сирен так и не удалось приманить его своими сладкими песнями. По-настоящему его влекло только к неземным красавицам, о которых он читал в старинных свитках. О них он грезил ночами, о них молил богов. И вот он нашёл свою Елену, здесь, в Тритейлионе, но Зел чувствовал – эта встреча не сулит ему ничего хорошего.
– Госпожа вас ожидает, – девушка слегка склонила голову приветствуя Агафокла.
– Благодарю тебя, Хиона. В добром ли здравии моя тётушка?
– В добром, слава богам! – ответила девушка, сбегая с крыльца гинекея.
– Разве ты не хочешь проводить меня к ней? – спросил молодой мужчина, подмигнув рабыне.
Хиона замерла в нерешительности, но увидев, что Галена наблюдает за ними из окна второго этажа сказала, указав на служанку рукой:
– Галена вас встретит, господин Агафокл.
Быстрым шагом рабыня направилась к андрону, ей хотелось как можно быстрее скрыться за его стенами. При каждой встречи с господином Агафоклом она ощущала некую неловкость, которая происходила оттого, что господин Идоменей терпеть не мог Агафокла, а госпожа Федра наоборот – души в нём не чаяла. Чтобы, не принимать чью-либо сторону, Хиона решила руководствоваться собственными чувствами, но увы, они были не в пользу хозяйского племянника. Девушке не нравилось, что Агафокл постоянно посмеивался над её желанием учиться. Иногда он принимался экзаменовать её и загнав несколькими вопросами в угол, выносил вердикт, что постичь эллинскую науку можно только родившись эллином. Отдельные представители, варварских народов, по его мнению, способны лишь зазубрить всем известные истины без глубокого проникновения в суть эллинского учения. Девушка знала, что господин Агафокл прислал её в Тритейлион, в качестве подарка для своей тётушки. Но как Хиона не старалась, так и не смогла вспомнить, видела ли она Агафокла, до отъезда в поместье. Зато господин Агафокл, не забывал напоминать, что именно его она должна благодарить за свою счастливую судьбу. Как выразить свою благодарность племяннику госпожи девушка не знала. Сначала она хотела посоветоваться на этот счёт с господином Идоменеем, но не решилась беспокоить его, а вот госпожа ответила на её вопрос: «Мой племянник благородный человек и никогда ничего не потребует от тебя, Хиона, но если ты хочешь показать ему своё особое расположение, то достаточно быть с ним приветливой, любезной и услужливой». И вот сегодня, сейчас, она поступила вопреки совету своей любимой госпожи, она не откликнулась на просьбу господина Агафокла проводить его до покоев Федры, не была услужливой и любезной.
Агафокл не торопился войти внутрь гинекея, он смотрел, как девушка чуть ли не бегом пересекла площадку между хозяйскими домами и скрылась в андроне. Замешательство Хионы молодой мужчина оценил по-своему: «Девчонка влюблена в меня по уши». Самодовольно улыбаясь он вошёл в широко распахнутые двери гинекея.
– Агафокл!
Федра расцеловала племянника в обе щёки. За прошедшие годы Агафокл почти не изменился: он, как и семь лет назад, носил локоны до плеч, любил ткани с тонкой драпировкой. Несколько золотых и серебряных цепочек украшали его грудь, а на белых холёных пальцах сверкали драгоценные перстни. Он всё так же не проявлял никакого интереса к своим делам, проводя дни в праздности. Иногда, чтобы не прослыть городским идиотом он принимал участие в народных собраниях. От такого необременительного существования тело его покрылось лёгким жирком, несовершенства фигуры он прятал за дорогой многослойной одеждой. Внутренняя наполненность, этого богатого бездельника, тоже не претерпела значительных изменений. Не научившись толком разбирался в чувствах и поступках окружавших его людей, он часто отталкивал от себя желающих ему помочь и привечал тех, кто хотел лишь поживиться за его счёт. Даже неприязнь молоденькой рабыни, он умудрился принять за любовь. Впрочем, с любовью у него тоже не складывалось, поэтому он предпочитал платить за ласки звонкой монетой, не тратя время на пустые ухаживания.