– Отвели в камеру для допросов, и больше он оттуда не выходил. Хорошенько его отработали, этого нахального крысенка. Отказывался называть свой номер на построении. Всегда выкрикивал имя. Дарин. Как будто гордился им.
Я привалился к конторке Гултара, медленно впитывая его слова. Дарин не мог умереть. Не мог. Что я скажу Лайе?
– Чертовы книжники стонали по поводу его кончины несколько недель, – посмеивался Гултар, не обращая на меня внимания. – Их великого спасителя не стало…
– Как ты его назвал? Нахальный? – Я притянул легионера за воротник. – Кто нахал – так это ты, сидишь здесь внизу и занимаешься работой, с которой справится любой идиот-пятикурсник, и еще смеешь болтать о том, в чем ни черта не смыслишь.
Меня охватили ярость и разочарование, не оставив место добродетели. Я крепко стукнул его головой и отшвырнул в сторону. Легионер отлетел и ударился о стену с мерзким звуком. Закатив глаза, он сполз на пол, и я отвесил ему последний пинок. Он еще не скоро очнется. Если вообще очнется.
Но здесь негде было прятаться, кроме как за конторкой Гултара. Я нырнул под нее, свернувшись в клубок, и приготовил ножи. Сердце бешено колотилось.
Я надеялся, что это раб-книжник принес еду. Или пятикурсник доставил приказ. Тот, кого я могу заставить молчать. Дверь открылась, и я услышал легкие шаги по каменному полу. Со лба ручьем струился пот.
– Элиас. – Я оцепенел, услышав тонкий голос Надзирателя.
Моя семья или Элиас. Моя семья или Элиас.
Авитас шел за мной следом от самой скалы Кардиум. Я отказывалась верить в угрозы Маркуса, чувствуя, как от одной лишь мысли цепенеет тело. Я не замечала, что Харпер идет за мной, пока не прошла половину пути, ведущего к северным воротам Антиума.
– Оставь меня, – отмахнулась я от него. – Ты мне не понадобишься.
– Мне поставлена задача…
Я развернулась к нему и приставила нож к его горлу. Он медленно поднял руки вверх, но без малейшего опасения, явно не веря, что я собираюсь его убить. И это разозлило меня еще больше.
– Плевать. Мне надо побыть одной. Так что держись от меня подальше, или останешься без головы.
– Со всем уважением, Сорокопут, прошу, скажите, куда вы идете и когда вернетесь. Если что-нибудь случится…
– То твоя хозяйка будет довольна, – отозвалась я, отходя от него. – Оставь меня, Харпер. Это приказ.
Спустя несколько минут я покинула Антиум, отметив, что на северных воротах не хватает охранников. Тут же поймала себя на мысли, что думаю об этом, отчаянно пытаясь отвлечься от слов Маркуса. Надо будет поговорить с капитаном городской охраны.
Когда я осмотрелась, то осознала, куда направляюсь. Ноги сами несли меня. Антиум построен в тени горы Виденс, той самой, где скрываются Пророки в своем логове. К их пещере вела хорошо проторенная тропа – каждый день до рассвета паломники карабкались по ней в Невенны, чтобы отдать дань уважение красноглазым провидцам. Раньше я думала, что понимаю их. Считала, что недоверчивое отношение Элиаса к Пророкам попахивает цинизмом. Даже богохульством.
«Лгуны, – говорил он. – Пещерные шарлатаны». Возможно, все это время он был прав.
Подстегиваемая гневом и странным чувством, определить которое мне было недосуг, я обогнала нескольких паломников. Это чувство родилось, когда я поклялась в верности Маркусу.
Сейчас у меня не осталось надежды. Моя семья – это моя кровь, мой род, мой клан. Но в то же время не с ними я проводила одиннадцать месяцев в году. Не с ними я убила свою первую жертву. Не с ними ходила по коридорам Блэклифа, населенным призраками и смертью.
Тропа поднималась вверх на две тысячи футов, затем выравнивалась, выходя в покрытое галькой углубление. В дальнем его конце, у неприметной пещеры толпились паломники. Многие подошли к пещере совсем близко, но некая неведомая сила остановила их в нескольких ярдах от входа.
«Только попробуйте остановить меня, – мысленно крикнула я Пророкам. – Увидите, что случится».
Мой гнев увлекал меня вперед, и, минуя горстку паломников, я прошла прямо ко входу. Пророчица ждала меня в темноте, сложив руки.
