Александр Борисович не успел попрощаться, а лицо Климаса уже исчезло с экрана монитора. Турецкий откинулся на спинку стула, не спеша достал сигарету, закурил, выпустил густое облако дыма, посмотрел на свое отражение в угасшем мониторе и сказал:
— Что ж… Значит, в Литву.
Он придвинул к себе телефон и набрал номер Вячеслава Ивановича Грязнова.
В Вильнюсе было ненамного теплее, чем в Москве. За три дня, прошедшие после прилета, Александр Борисович и Вячеслав Иванович успели переговорить не только с генеральным комиссаром, но и еще примерно с дюжиной чиновников из прокуратуры и департамента госбезопасности Литвы. Не сказать, чтобы их встречали везде ласково. Но гнать не гнали и на сотрудничество шли. Да и как было не пойти, если Турецкий прибыл в Вильнюс с целой папкой официальных документов.
Несмотря не кропотливую работу, найти Отарова не удавалось. Его деловой партнер, Роман Романович Петров, от правоохранительных органов не прятался, но встретиться с Турецким отказался, сославшись на занятость.
— И вообще, — сказал он Александру Борисовичу по телефону, — я не верю в виновность Отарова. А значит, и сказать мне по этому поводу нечего.
— Но вы должны знать, где он находится, — мягко заметил Турецкий. — Организуйте нам встречу. Ну не украду же я его, в самом деле.
— Как знать, как знать… — Петров на секунду задумался, а затем сказал: — Знаете что, господин следователь, Отаров — мой деловой партнер. А найти надежного делового партнера в наше время сложнее, чем друга или жену. Поэтому я не стану вам помогать. Нужен вам Отаров — ищите его сами. Понадоблюсь я — приходите, только не забудьте прихватить с собой ордер. В противном случае я не стану с вами разговаривать. Все, разговор окончен.
И Петров положил трубку.
Таким образом, три дня в Литве не принесли ощутимого результата. Пока Турецкий ходил по инстанциям, Вячеслав Иванович Грязнов съездил в Каунас. Каунасские полицейские, будучи настроены по отношению к русскому коллеге более миролюбиво, чем вильнюсские чиновники, подтвердили версию о связи Петрова и Отарова с местным криминалитетом. Они назвали Грязнову кое-какие имена, а также поделились своими догадками насчет участия Петрова и Отарова в местных мафиозных разборках.
На исходе четвертого дня в номере Турецкого зазвонил телефон. Это был Меркулов.
— Саня, привет! Я тебя не разбудил?
— Да какое там, — устало отозвался Турецкий.
— Ну и хорошо. Слушай, через десять минут тебе позвонит один человек… Ты с ним встречался… В метро, помнишь?
— Я со многими встречался, — ворчливо ответил Турецкий. — Кого ты имеешь в виду?
— Я имею в виду человека, имя которого назвать тебе не могу, поскольку сам его не знаю.
— А, вон ты о чем, — сообразил наконец Турецкий. — Извини, я тут совсем очумел. Бегаю из учреждения в учреждение, как волк: речь вокруг чужая, лица мелькают, как в калейдоскопе. Голова идет кругом, ей-богу. Так что там твой человек? Чего ради он собрался мне звонить?
— Он узнал, что ты сейчас в Литве, и хочет о чем-то тебя попросить.
— Попросить? Меня? — Турецкий хмыкнул. — Интересное кино. Ладно, нехай звонит. Мы люди не гордые, поможем. Не знаешь, чего ему надо?
— Нет, — ответил Меркулов. И ехидно добавил: — У вас ведь с ним свои секреты. Кстати, после разговора с ним перезвонишь мне и обо всем доложишь.
— Вот так прямо перезвонить? — с не меньшим ехидством ответил Турецкий. — А ты знаешь, что любопытство сгубило кошку?
— Не умничай, — отозвался Меркулов. — Я все-таки твой начальник.
— Ладно, начальник. Сделаю.
— Не «ладно», а так точно. Распустил я вас, блин…
— Пока, — сказал Турецкий и положил трубку на рычаг.
Он и в самом деле чувствовал себя измотанным. Беготня по «присутственным местам» и встречи с незнакомыми людьми, иностранцами, которым на тебя, по большому счету, плевать и которые совершенно не обязаны с тобой сотрудничать, давались Турецкому нелегко. Уже два дня ему не удавалось как следует выспаться, и голова просто раскалывалась.
Поговорив с Меркуловым, Александр Борисович достал из кармана пузырек с аспирином, вытряхнул на ладонь две таблетки и закинул их в рот. Запив таблетки остатками остывшего чая, он откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и стал ждать.
Телефон зазвонил минут через пятнадцать. Александр Борисович успел задремать. Услышав звонок, он вздрогнул и открыл глаза. Пока Турецкий дремал, головная боль почти прошла, но едва он проснулся, как в висках у него снова заныло.
Морщась от боли, Александр Борисович снял трубку и поднес ее к уху:
— Турецкий слушает.
— Александр Борисович, здравствуйте, — услыхал он негромкий, хрипловатый голос «агента в серой бейсболке».
— Здравствуйте, — ответил Турецкий сонным, недовольным голосом. — Мне передали, что вы хотите о чем-то меня попросить. Я готов поговорить. Только, пожалуйста, выражайтесь коротко и ясно, без этих ваших конспиративных витиеватостей.
— Хорошо, — ответил агент. Секунду помолчал и деликатно осведомился: — Вы плохо себя чувствуете?
— А что, это так заметно?
