Тем временем вторая группа захвата обследовала технический уровень над диспетчерской. Держа оружие на изготовку, штурмовики бесшумно перемещались по этажу, выныривали то здесь, то там, заглядывали за кучи мусора и огромные засохшие соты, в которых когда-то выращивали питание для мирмекоидов. Псевдопсы тяжело дышали от возбуждения, тыкаясь в темные углы и запертые двери, пытаясь первыми обнаружить беглецов.
Из-за высокой полимерцеллюлозной перегородки донесся невнятный шум. Двое арагонцев быстро глянули друг на друга, один махнул рукой в том направлении: надо проверить! Неслышно ступая, они приблизились к торцу бугристой серой стены и, вздернув бластеры, выпрыгнули из-за него.
Здесь никого не было. Никого одушевленного, имеется в виду. Живой объект тут был: гигантский бойлер-гусеница, смахивающий на мохнатый дирижабль высотой в рост человека и метров пятнадцати в длину. Из задней части биоморфа выходила труба водопроводного стояка, распределявшего горячую воду по квартирам. Через стиснутые жвалы гусеницы-великана прорывалась тонкая струйка пара, бойлер беспокойно ворочался и утробно вздыхал, вздрагивая всем телом. Опытный диспетчер с одного взгляда определил бы, что морф очень сильно перегрет, и немедленно сигнализировал бы в диспетчерскую, чтобы дежурные муяврии проснулись наконец и быстренько сбросили давление в биокотле. Впрочем, диспетчеры, похоже, уже заметили свою оплошность и без посторонних советов, потому что бойлер тут же получил команду на экстренный сброс пара. Разомкнув тяжелые жвалы, притертые друг к другу, огромная гусеница в считаные секунды с оглушительным свистом окутала двоих штурмовиков плотным вихрем раскаленного тумана, мгновенно выведя обоих из строя. Ошпаренные киноиды, сунувшиеся было за ними, с оглушительным воем разбежались по всему уровню.
Этажом выше мутант-сенситив, протискиваясь мимо одного из стационарных электроидов, обеспечивавших термитник энергией, получил сильнейший удар током, и та же участь постигла бойца, бросившегося ему на помощь. Одному из киноидов раздробил лапу внезапно шагнувший вперед массивный водяной резервуар. Еще выше штурмовиков местной контрразведки атаковали черепахи-уборщики: поскользнувшись на гладких панцирях шныряющих под ногами тварей, трое арагонцев загремели вниз по лестнице. Мирные хозяйственные биоморфы на всех верхних этажах агрессивно атаковали группу захвата, и объяснение этому могло быть только одно: команды из диспетчерской.
Разъяренные штурмовики ворвались на диспетчерский уровень. Двигавшийся впереди молодой сержант сразу наткнулся на трупы коллег и вскинул руку: предельное внимание! Рассредоточившись вдоль стен, арагонские бойцы настороженно двигались по коридору к едва видневшейся из-за сгустившегося дыма мембране служебного лифта, не сводя распахнутых пастей бластеров и зубометов с клубящейся мглы, вытекающей из дверей диспетчерской. Дым был достаточно плотным, чтобы скрывать противника.
Тяжелый ботинок двигавшегося впереди сержанта опустился возле отрубленной собачьей головы, глаза которой к этому времени уже замутились и остекленели, когда шедший следом за ним боец-ветеран Хаско Баядер, два десятка лет проведший в абордажных командах, а потом еще полтора в силах самообороны, внезапно гаркнул:
– Стоять!!!
Открывшаяся картина обезглавленных трупов была слишком знакома ему. Коварные имперские муяврии порой устраивали на своих кораблях такие подлые ловушки для абордажных псевдособак. Кремнийорганические нервы некоторых промышленных механоидов имели толщину всего в несколько молекул, но при этом отличались невероятной прочностью молекулярных связей. Поэтому достаточно было очистить такой нерв от изоляционных протеиновых трубок, натянуть поперек коридора и закрепить, чтобы всякий органический объект, сумевший как следует разогнаться, располовинил сам себя об эту невидимую сверхпрочную леску, во много раз уступающую толщиной человеческому волосу. Воздействие такой молекулярной нити было сопоставимо с ударом вибрационного ножа. Собственно, вибронож работал на таком же принципе, только его лезвие, изготавливаемое сложными механоидными арахноидами, было мономолекулярным.
Чуть развернув бластер, Баядер обстрелял правую стену коридора в том месте, за которым начинались обильные кровавые потеки. Раздался пронзительный и тонкий, на самой грани слышимости звон, словно оборвалась тончайшая струна. Чадя и оплавляясь, солидный кусок стены, в которой был закреплен один конец сверхпрочного механоидного нерва, обрушился на пол.
Сержант уже поднял руку, собирась дать отмашку на дальнейшее продвижение, когда туманная мгла в конце коридора на мгновение вспыхнула, и сгусток высокотемпературной плазмы навылет пронзил ему грудь. Штурмовики открыли в ответ ураганный огонь, который должен был смести любое живое существо ростом выше метра тридцати, прячущееся там. Однако затаившийся в дыму враг-самоубийца снова выстрелил – и едва не снес голову чудом успевшему уклониться Хаско.
