В первое же мгновение после того, как к навигатору Стефану Пешичу вернулось сознание после десантного паралича, он отправил запрос на масс-радар, чтобы определить, как далеко от «кротовой норы» они вынырнули. Однако в следующую секунду понял, что необходимости в этом уточнении уже нет. Устье исполинского коридора между мирами можно было разглядеть невооруженным глазом прямо на ходовом мониторе Мисс Синтии. Космическое вещество проваливалось в него и, разогнавшись до околосветовых скоростей, излучало на всех частотах от радиоволн до гамма-излучения. В видимом спектре вход в «кротовую нору» выглядел как распахнутый светящийся рот с загнутыми внутрь зубами эндопротуберанцев.
– Нештатный выход из подпространства, – напряженно доложил первый помощник Шлоссер. – Находимся в гравитационной зоне «норы» К-284.
– До «норы» четыре и сорок одна астрономических единиц, – быстро произнес навигатор. – Вектор выхода – пятьдесят два и четырнадцать стерадиана.
– Прыжковый маяк действительно умер, нет сигнала, – поведала второй помощник Аронштам.
– Данные по состоянию корабля, живо! – рявкнул капитан Громов. – Немедленно вывести Мисс Синтию из каталепсии, если нет противопоказаний!.. – Он перевел взгляд на первого пилота. – Твою же мать, Сангада! Тебя какой идиот обучал пилотированию?!
– Задержка в реакции Мисс Синтии, гражданин капитан, – деревянным голосом произнесла первый пилот. Она вполне отдавала себе отчет, что непростительная ошибка в точке выхода – всецело ее вина и что всех собак теперь будут вешать на нее. Вот вам и первый рейс в новом экипаже. – Отклик нейросистемы на четыре миллисекунды превысил предельно допустимое значение реакции. Да еще и маяк умер…
– Деточка, ты мне минуту назад под запись сказала, что справишься без маяка! – прошипел капитан. – Четыре миллисекунды… какого хрена вообще было прыгать на предельных параметрах?! Малейшая неточность – и привет, превышение предела! Тебя не учили в Академии закладывать в прыжковые расчеты небольшое упреждение? Если нас сейчас затянет в «нору», по возвращении гарантирую тебе административное разбирательство насчет служебного соответствия!
– Ингвар, – влез Алоиз Шлоссер, закончивший сбор докладов от биотехнических служб, – функционируют четыре катетерных поста. И отвечает на раздражители одна двигательная секция из восьми. Нейросистема и сердце в пределах нормы.
– Запускайте шоковую терапию.
– Есть, кэп.
– Гравитационное ускорение растет, – сообщил Стефан Пешич. – Еще минут пять, и тяги двигателей не хватит для маневра.
– Ничего, попробуем потягаться… – озабоченно ответил Громов, изучая на мониторе движущуюся диаграмму основных жизненных параметров космократора.
– Катетерные посты зарядили по первой порции энергетика, – доложил первый помощник. – Есть рефлекс, плазменная камера потихоньку разогревается.
– Первый пилот, можете попробовать тормозные.
Падающая в огромную разверстую пасть подпространственного коридора Мисс Синтия распахнула мембраны тормозных маневровых двигателей и окуталась бледным фиолетовым пламенем.
– Ускорение тяги всего десять процентов от необходимого, – безнадежно покачал головой навигатор Пешич.
– Кислороду бы добавить… – вздохнула Аронштам. – Не тянут железы.
– Нельзя, – возразил капитан Громов. – Вены сожжем ко всем чертям. Разве что немного кислородного стабилизатора…
Он лично передал команду на два кормовых катетерных поста. Фиолетовое сияние вокруг корабля расширилось.
– Тяга двадцать процентов, – прокомментировал Стефан. – Все равно падаем, как плевок с Башни Содружества.
– Неразумно дальше насиловать Мисс Синтию, – подвел черту Громов. – Попалим вены, сожжем плазменную камеру. Потом вообще не выйдем из дрейфа. Так что… – Он помолчал, словно надеясь, что за эти секунды туристическая яхта все-таки каким-то чудом вырвется из гравитационных щупалец «кротовой норы», а потом нехотя проговорил: – Что ж, граждане офицеры, придется положиться на мудрость Зодчего Вселенной. Отставить шоковую терапию.
– Я думаю, обойдется. – Первый пилот Сангада виновато глянула на капитана. – Не у каждого же подпространственного тоннеля дежурят пираты…
– Алоиз, – устало проговорил Громов, – куда ведет этот проклятый коридор, в который мы сейчас провалимся?
– Окрестности звезды Арагона, – отозвался первый помощник, сверившись с нейросправочником. – Четырнадцать и две астрономических единицы.
На мгновение в рубке повисла гнетущая тишина, а потом капитан Громов разразился душераздирающей тирадой из тридцати семи слов, среди которых цензурными были только «твою», «через» и «унитаз».
Плазменное свечение вокруг космократора понемногу угасло. Роскошная туристическая яхта стремительно падала в распахнутый рот «кротовой норы», ускоряясь с каждой секундой. Солидная масса корабля начала притягивать тонны движущейся параллельным курсом космической пыли. Сначала вокруг Мисс Синтии возникло едва заметное туманное облако, затем оно начало уплотняться, и через полчаса корабль полностью скрылся в пылевом коконе, став похожим на комету, падающую длинным хвостом вперед.
