Одна из немногих имеющихся у Шатуна гранат улетела в темноту и гулко взорвалась где-то внизу, среди серой волны надвигающихся крыс. Наверное, она собрала богатый урожай, но твари, казалось, не заметили потерь и продолжали лезть вверх. По крайней мере шорох и писк приближались. Следом полетела еще одна, и все повторилось. На этом с гранатами сталкер решил завязать. Соблюдать режим тишины было уже совершенно незачем – их зажали в угол, но гранат оставалось всего две. С одной стороны, куда их экономить, когда через несколько минут их порвут в клочья, а с другой – ими все равно не остановить серые полчища. А если вдруг чудо случится и они выберутся? Тогда эти две гранаты могут оказаться совсем даже не лишними.
Песков стоял рядом и посылал вниз волны своей парализующей силы. Только и она была как мертвому припарки: слишком уж много крыс. К тому же паралич, особенно когда он распределяется на такое большое количество живых организмов, – штука недолговечная. Но сидеть и покорно ждать смерти, когда можно предпринять хоть что-то для отдаления этого финала, просто не в природе человеческой. Хоть какие-то действия, пусть даже, по большому счету, бессмысленные, но не стоять и ждать, пока крысиная орда преодолеет длиннющий эскалатор. Мысли лезут в голову дурацкие. Например, как лучше окончить жизнь – от крысиных зубов или от клювов вороньей стаи? Ну уж нет, когда припрет окончательно – ствол в подбородок, и прощайте!
Шатун достал предпоследнюю гранату и задумчиво повертел в руках. Кинуть, что ли? И тут у него возникло странное ощущение – будто откуда-то потянуло сквозняком, к тому же принесшим с собой какой-то неприятный химический запах, от которого внутренности сжимались. Что за черт? Шатун оглянулся с некоторой даже тревогой – неужели дверь открылась? Но нет – тяжелые стеклянные двери станции оставались все в том же положении. И тут в стекло панорамного окна с разгона врезалась ворона. Ударилась и пропала. Скорее всего, просто рухнула вниз, потому что на стекле осталось кровавое пятно и несколько перьев. Что происходит? Несколько секунд – и все повторилось с еще одной птицей, и еще, и еще…
Ситуация начинала напоминать какой-то кровавый сюр – все стекло в определенном квадрате уже было покрыто кровавыми разводами от столкновений с крылатыми камикадзе. Разгоняясь, они обрушивались всей своей массой на стекло, используя клювы, как маленькие тараны. Что за безумие? Стекло, конечно, толстое, но ведь и птиц там чертова уйма…
– Эй! – Шатун положил руку на плечо Николая. – Посмотри-ка… Что это?
Тот оглянулся и витиевато выругался.
– Штурм, – процедил он. – Птицы пытаются внутрь прорваться – пробить стекло.
– Но зачем? Ты же сам говорил, что им достаточно подождать, и…
– Видимо, что-то поменялось. Ты не чувствуешь ничего странного?
– Да, будто сквозняк и химический запах…
– Твою мать! – Пальцы «лояльного» клещами вцепились в локоть сталкера. – Это аномалия! Пространственная. И где-то совсем рядом! Вот они и беснуются – чуют, что добыча уйти может.
Между тем, словно в подтверждение его слов, удары птиц о стекло участились, и вот по нему уже побежала первая, пока тонкая извилистая трещинка. Писк и шорох из темноты снизу тоже слышались все явственнее – крысы были уже совсем близко.
– Пошли ее искать! – Глаза Пескова загорелись каким-то лихорадочным возбуждением.
– Странно, – пробормотал Шатун. – Откуда она здесь взялась? Причем именно сейчас? Куда ведет? Подозрительно вовремя, тебе не кажется?
– Так ты что, подыхать тут собрался? – разозлился Николай. – Ну и черт с тобой! А я не хочу!
И он решительно двинулся в ту сторону, откуда тянуло сквозняком. Шатун про себя от души выматерился, все же бросил в темноту эскалатора еще одну гранату, чтобы добавить себе хоть несколько секунд форы, и двинулся следом за своим спутником. Мимоходом он заметил, что после очередного удара вороны о стекло к первой трещине присоединилась вторая. Значит, времени у них почти нет.
«Лояльный» замер в дальнем конце вестибюля, почти у самой стены.
– Вот она, родимая! – произнес он трепетно, словно о ком-то очень близком и дорогом, и обернулся к сталкеру. – Хватайся за меня: так больше вероятность, что нас вместе выкинет!
Шатун послушно обхватил Пескова сзади, и в этот момент послышался тихий звон стекла – похоже, самоубийственные атаки птиц все же дали эффект. А несколькими секундами позже писк и шорох множества лапок крысиного воинства возвестил, что и грызуны уже добрались до вестибюля. Все, время колебаний прошло…
– Ну, помолясь… – произнес Николай и сделал широкий шаг вперед.
Темнота накрыла их, закрутила, и дальше были только холод, странный запах да тянущее чувство в животе.
Было холодно, темно и тянуло влагой. А запах… Запах куда-то исчез. Шатун поспешил вскочить с холодной земли. «Грязный, наверное, как черт! – мимоходом подумалось ему. – Неправильная какая-то в Питере зима. Бесснежная». Он огляделся в поисках Николая. Неужели все-таки разбросало? Нет, вон он, стоит в десятке метров слева в позе мрачной задумчивости.
– Где мы? – окликнул его сталкер.
