Уайз тактично кашлянул в кулак и поправил сползающие на нос очки.
– Сэр, я уверен, что шеф Бертон не хотел умалить важность поисков пропавших женщин.
– Это погода временно застопорила мое расследование, – добавил Датч.
– Которое сводится к чему? – спросил Бегли.
Неизменно дипломатичный Уайз и на этот раз поспешил смягчить резкость Бегли:
– Не могли бы вы познакомить нас с результатами вашего расследования, шеф Бертон?
Терпение Датча уже висело на волоске, но чем скорее он ответит на их вопросы, тем раньше сможет двигаться дальше.
– Как только я узнал об исчезновении Миллисент Ганн, я собрал поисковые группы – всех, кого мог выделить из своего департамента, из полиции штата, из конторы окружного шерифа, и множество добровольцев – и начал прочесывать местность. Но места тут тяжелые, дела шли медленно, тем более что я приказал им смотреть под каждым камушком. Вчера, когда нас накрыло бурей, мне пришлось отозвать поиски. Мы стреножены, пока погода не переменится. И не мне вам рассказывать, что эта погода сделает с вещественными уликами.
Повернувшись к витрине, он увидел Уэса Хеймера и Мэри-Ли Ритт, подходивших к аптеке с разных сторон. Они сошлись прямо у входа. Уэс распахнул перед ней дверь и быстро вошел за нею следом. Они остановились у двери и принялись отряхивать снег с одежды и топать ногами, чтобы стряхнуть снег.
Уэс снял шляпу и перчатки. Мэри-Ли стянула с головы вязаную шапочку, и он засмеялся, увидев, как ее наэлектризованные волосы встали копной. Кончик носа у нее покраснел на морозе, но Датч был поражен тем, какой хорошенькой и оживленной она выглядит этим утром.
Уильям окликнул ее, и она поспешно прошла к нему за прилавок. Уэс бросил взгляд на кабинку, где Датч сидел с агентами ФБР. Судя по всему, компания его не удивила. Должно быть, это Ритт, добровольно взявший на себя роль человека, которому до всего есть дело, позвонил Уэсу и доложил о встрече.
Прошлой ночью они с Уэсом обменялись парой откровенных слов и расстались в ссоре. Когда он отпустил то свое последнее замечание об Уэсе и женщинах, Уэс распахнул пассажирскую дверцу «Бронко» и вышел.
– Не зли меня, Датч, ты не можешь так рисковать. Я твой единственный друг и союзник, других у тебя не осталось. – Он захлопнул дверцу, и его поглотил снежный вихрь.
Теперь они поздоровались кратким кивком, потом Датч вновь перевел взгляд на Уайза и Бегли.
– Вчера вечером я говорил с мистером и миссис Ганн, – продолжал он, умолчав о том, что родители Миллисент сами пришли к нему. Он был рад, что может доложить хотя бы об этом. Так он мог предстать перед ними активным следователем, владеющим обстановкой. – Я поставил их в известность о ходе расследования. Мы опрашиваем людей, видевших Миллисент в день ее исчезновения: сначала в школе, потом по месту работы. Мы составили целый список, но не успели опросить всех до начала бури. У меня мало людей, силы ограничены. Я работаю на нищенском бюджете.
Датч почувствовал, что его доводы начинают походить на жалобы. Он умолк и отпил еще глоток кофе. Бросив взгляд на стойку бара, он увидел, что Хокинс сидит, ссутулившись, и держит чашку кофе обеими руками, словно боится ее выронить. Уэс держал речь перед Уильямом и Мэри-Ли. Говорил он тихо, но они ловили каждое его слово. «И что, черт побери, такого захватывающего он может сказать?» – раздраженно подумал Датч.
Вернувшись к делу, он обратился к Уайзу:
– Вы узнали что-нибудь из дневника Миллисент?
«Пусть тоже попотеют», – решил он, не ему же одному отдуваться. Они тоже работают над этим делом. И они тоже не смогли его раскрыть, несмотря на все свои ресурсы и возможности.
– Кое-что из записей привлекло мое внимание, – ответил Уайз. Он добавил в кофе еще один пакетик подсластителя и рассеянно помешал его ложечкой. – Но, скорее всего, они не имеют отношения к похищению.
– Не имеют отношения? – возмутился Датч. – Если бы они не имели отношения, вас бы здесь не было. А уж старшего спецагента Бегли тем более. Что же вас так заинтересовало?
Уайз бросил взгляд на Бегли. Бегли продолжал молча сверлить Датча «яйцерезкой» – своим фирменным взглядом. Уайз снова откашлялся и посмотрел на Датча сквозь толстые линзы очков.
– Вам знаком человек по имени Бен Тирни?
Тирни проснулся словно от толчка.
Секунду назад он был погружен в глубокий сон без сновидений и вдруг оказался бодрствующим и настороженным. Его как будто огрели хлыстом.
Он резко откинул одеяла и попытался сесть. Его захлестнула волна боли, и он ахнул. Слезы сами собой навернулись на глаза. Голова закружилась. Тирни замер, делая легкие, неглубокие вздохи, пока боль не стала терпимой. Когда головокружение прошло, он осторожно спустил ноги на пол и сел.
Лилли уже встала. Наверное, она ушла в ванную.
Хотя в комнате было темно, Тирни знал, что уже рассвело. Он попытался включить лампу на тумбочке, и она зажглась. Значит, в доме все еще есть электричество. Но в комнате было так холодно, что его пробрала дрожь. Видимо, пропан кончился где-то среди ночи. Прежде всего надо разжечь огонь.
