Фактор холода полностью

– Ее мать опознала ленточку. Она была в волосах Торри в тот день. – Лилли помолчала, слепо глядя куда-то вдаль. – Миссис Ламберт, должно быть, прошла через сущий ад, когда увидела эту ленту, – проговорила она тихо. – У Торри очень длинные волосы, почти до талии. Чудесные волосы. В то утро она вплела в косу эту ленту. – Вновь переведя взгляд на Тирни, Лилли добавила: – Не знаю, что еще ты с ней сделал, но тебе хватило времени расплести ее косу и вынуть ленточку.

– Это сделал Синий.

– Хотела бы я знать, – продолжала она, словно он ее не прерывал, – что это было? Неосторожность с твоей стороны, или ты нарочно оставил ленту для полиции?

– С какой стати кто бы то ни было стал оставлять ее нарочно?

– Чтобы сбить со следа поисковые группы. Если такова была цель, уловка сработала. Когда ленту нашли, пустили служебных и охотничьих собак. Но они так и не взяли след. – Лилли опять задумалась. – Я хочу знать, почему ты не забрал ленту как трофей.

– Синий забрал свой трофей. Он забрал Торри Ламберт.

Его голос заставил Лилли содрогнуться.

– Значит, лента – всего лишь символ успеха.

Тирни быстро проглотил остатки кофе.

– Я все выпил. Спасибо.

Лилли забрала у него кружку и вложила в пальцы обеих рук по печенью с арахисовым маслом. Первое Тирни проглотил в один присест. Когда он наклонил голову, чтобы съесть второй крекер, ее внимание привлекла повязка.

– Рана болит?

– Терпимо.

– Вроде бы не кровоточит.

Лилли протянула ему еще один крекер, но вместо этого Тирни схватил ее запястье и стиснул его, как тисками.

– Я выживу, Лилли. Меня больше беспокоит твое выживание.

Она попыталась высвободить руку, но он держал ее крепко.

– Отпусти руку.

– Сними наручники.

– Нет. – Она безуспешно пыталась высвободиться.

– Я спущусь к твоей машине и достану лекарства.

– Ты сбежишь.

– Сбегу? – Тирни едко рассмеялся. – Ты же выходила из дома. Ты знаешь, что там творится. И как, по-твоему, далеко я убегу? Я хочу спасти твою жизнь.

– Без тебя обойдусь.

– У тебя лицо посерело. Я мог пересчитать каждый твой вздох, пока ты была в гостиной. Ты еле держишься.

– Это ты меня держишь! – На этот раз, когда она дернула руку, он отпустил запястье. Ей пришлось сделать несколько громких свистящих вздохов. – Есть будешь? – спросила она, протягивая ему последнее печенье.

– Буду.

На этот раз, вместо того чтобы вложить крекер ему в руку, Лилли поднесла его ко рту Тирни.

– Не вздумай меня укусить.

Он бросил на нее оскорбленный взгляд, вытянул шею и схватил печенье зубами. Лилли тут же отдернула руку. Тирни зубами вобрал крекер в рот. Она забрала пустую кружку и тарелку и направилась в гостиную.

– Если не хочешь меня отпустить, по крайней мере, переведи меня туда, чтоб я мог за тобой присматривать.

– Нет.

– Если я буду там, ты тоже сможешь за мной присматривать.

– Я сказала: нет.

– Лилли.

– Нет!

– Ты мне так и не сказала, как Датч объясняет появление ленты. Что она значит для Синего?

Лилли заколебалась, но после некоторого размышления ответила:

– Датч говорит, что Синий использует ленту как символ своего успеха и как вызов властям.

– Я согласен. И это, пожалуй, единственное, в чем я когда-нибудь соглашусь с Датчем. У меня есть множество причин считать его дураком, и одна из них в том, что вчера он оставил тебя здесь, на этой горе, хотя знал, что буря вот-вот разразится. О чем он только думал?

– Это была не только его вина. Я сама попросила его уехать раньше меня.

– Почему?

– Я не собираюсь рассказывать тебе о своих отношениях с Датчем.

Тирни долго смотрел на нее молча.

– За это я тебя уважаю, – сказал он наконец. – Честное слово, уважаю. Я бы тоже не хотел, чтобы ты говорила с ним о нас.

– Никаких нас нет, Тирни.

– Это неправда. Полнейшая неправда, и ты сама это знаешь. Пока ты не вбила себе в голову, что я извращенец, мы были уже на полпути к тому, чтобы стать нами.

– Не придавай слишком большого значения одному поцелую.

– При обычных обстоятельствах я бы не стал, – возразил Тирни. – Но то был не обычный поцелуй.

Лилли знала, что надо немедленно уйти от него. Заткнуть уши. Не смотреть ему в глаза. Но они приковали ее к месту. Словно заворожили.

– Можешь спорить сколько хочешь, Лилли, но ты прекрасно знаешь, что я говорю правду. Это началось не вчера вечером. Это продолжается с той самой минуты, как ты вошла в тот автобус. С тех пор каждую секунду каждого дня я хотел тебя.

Лилли заставила себя не слышать того зова, который все громче звучал в ней.

– Вот так ты это делаешь?

– Что?

– Заговариваешь зубы женщинам, чтобы шли с тобой, не пикнув?

– Ты думаешь, я тебе зубы заговариваю?

– Да.

– Чтобы ты потеряла бдительность, сняла с меня наручники, после чего я… что? Изнасилую тебя? Убью?

– Что-то в этом роде.

– Тогда объясни, почему вчера вечером я ограничился одним поцелуем.

Он пытливо заглядывал ей прямо в глаза, ожидая ответа. Ответа так и не последовало.

В конце концов он сказал: