– Мне тоже жаль, но я больше жалею Датча. Я-то справилась, а вот он – нет. Мои синяки исчезли, а у него вся душа в синяках, и это навсегда. Он никогда не избавится от чувства вины.
– Только от меня не жди сочувствия. Мне его не жаль. Честно говоря, мне хотелось бы взгреть его как следует за то, что он сделал с тобой.
– Прошу тебя, не надо. Да и не станешь ты его бить.
– Черта с два я не стану. Как только представится случай.
– Прошу тебя, Тирни. Обещай, что не будешь.
– Ладно, не буду, – сказал он, немного помолчав. – Все равно, не завтра, так послезавтра я буду не в том положении, чтобы бросать кому-то вызов, не так ли?
На это Лилли ничего не ответила.
– Можно тебя попросить еще кое о чем?
– О чем?
– Никому об этом не рассказывай.
– С какой стати мне его покрывать?
– Не его, меня. Ради меня не говори никому. Пожалуйста.
– Ладно.
– Обещаешь?
– Ты просишь никому не говорить, Лилли. Я не скажу.
Она ему поверила.
– Спасибо.
– Пожалуйста, – сказал он. – А теперь спи.
Лилли устроилась поудобнее и подтянула одеяла к подбородку. Она наблюдала, как пламя пожирает полено, пока почерневший конец не отломился и не упал на угли. Она продолжала наблюдение. Обугленный конец полена раскалился докрасна, потом вдруг снова вспыхнул и запылал.
Она повернулась лицом к Тирни.
Его глаза были широко открыты, он наблюдал за ней.
– Я не хочу спать, – прошептала Лилли.
Скотт машинально нажал на кнопку звонка и только потом вспомнил, что электричества нет. Он громко стукнул несколько раз и услышал приближающиеся шаги. Дверь открылась.
– Здравствуйте, мисс Ритт.
– Скотт! – воскликнула Мэри-Ли, явно удивленная его приходом. – Я что-то забыла? Разве у нас назначен урок?
– Я пришел поговорить с мистером Риттом.
Она оглянулась через плечо на кухню, где Скотт увидел Уильяма, сидящего за обеденным столом.
– Мы как раз заканчиваем ужин.
– Я могу прийти позже.
– Нет-нет, заходи. – Мэри-Ли отступила от двери, давая ему войти. Он потопал башмаками, стряхивая снег, прежде чем ступить в выложенную плиткой прихожую. Закрывая за ним дверь, Мэри-Ли выглянула наружу и, не увидев машины у тротуара, спросила: – Ты пришел пешком?
– Да, мэм.
– Кто там, Мэри-Ли? – крикнул Уильям из кухни.
– Скотт Хеймер.
Уильям вышел из кухни, как был – с салфеткой, заправленной за воротник и лежащей на его узкой груди, словно детский слюнявчик.
– Боже милостивый, Скотт, что тебя принесло в такую жуткую погоду? У твоей мамы опять мигрень?
– Нет, – Скотт скосил глаза на Мэри-Ли и снова повернулся к Уильяму. – У меня к вам разговор с глазу на глаз.
Уильям пристально взглянул на юношу, озадаченный неожиданным визитом не меньше, чем его сестра.
– Разумеется. – Он жестом пригласил Скотта в гостиную, где пылал огонь в камине. – Извини нас, Мэри-Ли.
– Давай я возьму твою куртку, Скотт, – предложила она.
– Нет, спасибо, я сам.
– Хочешь чаю?
– Нет, спасибо, мисс Ритт, я ненадолго.
Она явно сгорала от любопытства, но любезно улыбнулась:
– Ну что ж, дай мне знать, если передумаешь.
Уильям дождался, пока за ней не закроется дверь, и указал на стул:
– Присядь.
– Я постою.
Уильям еще раз смерил его взглядом, вытащил из-за воротника салфетку, тщательно сложил ее и положил на кофейный столик.
– Ты, похоже, не в духе.
– Я больше не буду принимать стероиды.
Эта новость ошеломила Уильяма.
– Правда? Ты замечаешь побочные эффекты с тех пор, как мы начали комбинировать?
Сначала они давали Скотту стероиды в таблетках, но это не удовлетворило Уэса, ему не терпелось поскорее видеть результат, и он настоял, чтобы Уильям дополнил их уколами. Хотя инъекции не нарушали обменного процесса и облегчали некоторые побочные эффекты, они все равно были опасны. Любое использование стероидов способно нанести вред телу и повлиять на поведение. Скотт прочитал об этом в специальной литературе. Он прочитал все, что смог найти, об особой опасности сочетания пилюль с инъекциями, которое Уильям называл словом «комбинировать».
– Повышенное сексуальное желание при дисфункции эрекции, да, Скотт?
Скотта чуть не стошнило от этой хитроватой ухмылки. Он готов был придушить Уильяма. Что знает этот мерзкий коротышка о дисфункции эрекции?
Уильям подмигнул и злорадно рассмеялся:
– Судя по твоей популярности у дам, вряд ли речь идет о сексуальном расстройстве. Неужели ты тревожишься из-за пары прыщиков?
Скотт решил не поддаваться на провокацию.
– Я больше не буду их принимать. Ни уколы, ни пилюли. Мой отец платит вам за них кучу денег. Он платит вам еще больше, чтоб вы держали язык за зубами. С этой минуты договор не действует.
Уильям невозмутимо присел на мягкий подлокотник кресла.
– Ты обсудил это решение с Уэсом?
– А мне это не нужно. Я уже взрослый.
– То есть тебе уже исполнилось восемнадцать? Это еще не значит быть взрослым. – Один этот снисходительный тон мог кого угодно вывести из себя. У Скотта руки чесались вздуть хорошенько этого подлого слизняка. – Извини меня за банальность, Скотт, я говорю элементарные вещи, но Уэс будет против твоего решения.
– Пусть только попробует меня заставить. Я его заложу.
– Кому?
