Лилли прошла по снегу, наметенному после прихода Тирни, и ухватилась за щеколду. Она потянула, но дверь не открылась. Она просто не сдвинулась. Лилли дернула несколько раз: дверь не поддавалась. Напрягая все силы, Лилли сделала еще одну попытку. Дверь наконец открылась, да так внезапно, что она чуть не потеряла равновесие.
Посмеявшись над своей неуклюжестью, она вошла в сарай. Внутри было темнее, чем она ожидала. Лилли выбранила себя за то, что не догадалась захватить электрический фонарик: ей хотелось поскорее найти колун и уйти. В сарае всегда водились пауки. А может, и мыши. А может, и змеи. Она всегда боялась одна заходить в сарай.
Хотя все разумные существа в этот день укрылись в своих норах, темнота сама по себе пугала ее. А в сарае к тому же стоял неприятный запах закрытого помещения с земляным полом.
Лилли дала глазам привыкнуть к темноте и огляделась. Колуна нигде не было видно, но она помнила, что он в ящике для инструментов.
Звук собственного дыхания громко отдавался у нее в ушах. Это был еще не хрип, но уже близко к тому. Может быть, она приняла опрометчивое решение, отправившись сюда? При обычных обстоятельствах подобный поход не повредил бы ей и даже не утомил бы. Но после вчерашнего тяжелого приступа астмы, да еще и на таком морозе, ей не следовало так напрягаться. Что ж, тем больше у нее причин поторопиться: забрать топор и вернуться в дом. К Тирни. В постель к Тирни.
Неужели крышка большого деревянного сундука всегда была такой тяжелой? Первая попытка Лилли поднять крышку не удалась. Она сумела лишь приподнять ее на дюйм и сразу начала задыхаться. Ну, если у нее начнется приступ прямо здесь, Тирни замучит ее попреками.
Она чуть присела и обеими руками ухватилась за край крышки. Постепенно распрямляя колени и толкая изо всех сил, она сумела поднять крышку, а когда та встала вертикально, собственный вес увлек ее в противоположную сторону, и она ударилась о стену с грохотом, которого Лилли так и не услышала.
Потому что она смотрела в мертвые, подернутые молочной пленкой глаза Миллисент Ганн.
Дыхание стремительно вырвалось у нее изо рта, но когда она попыталась снова вдохнуть воздух и закричать, то не смогла – у нее изо рта вырвалось лишь сипение.
Лилли инстинктивно попятилась от страшного зрелища, ей хотелось бежать. Она повернулась и застыла на месте, увидев черный силуэт Тирни в светлом четырехугольнике дверного проема. Лилли заметила все сразу. Он надел джинсы и башмаки, но из-под незастегнутой куртки виднелась голая грудь. Она бурно вздымалась и опадала. Значит, он запыхался. Значит, он бежал.
– Тирни… – проговорила она, задыхаясь. – Миллисент…
– Ты не должна была это видеть.
И тут в ослепительной вспышке озарения она поняла, почему так сурово заострены его черты, почему он бросился за ней бегом к сараю полуодетый, почему его ничуть не удивил вид тела Миллисент, бесцеремонно втиснутого в грубо сколоченный ящик с заржавленными инструментами.
Он приближался к ней широким шагом, стремительно сокращая расстояние, а Лилли не могла двинуться с места. Ее парализовало, как в кошмаре, когда надо бежать от смертельной опасности, но шевельнуться невозможно.
Лишь в самую последнюю секунду она обнаружила, что может двигаться. Когда он схватил ее за плечи, она стала отчаянно отбиваться, пустив в ход все: локти, колени, зубы, ногти…
Она успела оставить свежие кровавые бороздки у него на щеке, прежде чем он крепко прижал ее руки к бокам.
– Лилли, прекрати!
Он тяжело дышал и даже стонал.
Нет, это не он, не Тирни задыхался и стонал. Это было ее собственное астматическое дыхание.
– Черт побери, Лилли, перестань!
– Ты убийца!
Потом она увидела, как его рука взметнулась и опустилась с молниеносной скоростью ей на шею.
Было совсем не больно.
Спецагент Чарли Уайз сел в постели, как подброшенный, когда зазвонил его сотовый телефон.
Он слепо нашарил его среди ключей, мелочи, бумажника с жетоном и очков, оставленных на тумбочке у кровати. Он спал как убитый, но тихий сигнал сотового поднял его с постели не хуже пожарной сирены. Столь внезапное пробуждение могло бы вызвать у него остановку сердца, но прежде он все равно ответил бы на звонок.
Он щелкнул крышечкой и прижал телефон к уху:
– Уайз.
– Привет, Филин. Я тебя разбудил?
Это был Перкинс. В трубке слышался треск разрядов, но, напрягшись, Филин все-таки разбирал отдельные слова.
– Нет, – солгал он, цепляя на нос очки. – Я просто удивился. Не думал, что сотовую связь уже восстановили, пока телефон не зазвонил.
– Вертолет… около… назад. Погода… говорит…
– Погоди, Перкинс. Ты еще там? Погоди. – Филин взбрыкнул ногами, откидывая одеяло. Он вылез из постели и бросился к окну в надежде увидеть в небе сигнал «Ясно». – Перкинс?
– Тебя еле слышно, Филин.
– Давай суть. Вкратце.
– Вертолет. РВП[24] в Клири десять ноль-ноль. Трое спасателей. Один снайпер из КСЗ[25].
– Хорошие новости. Что еще?
– Да, о Тир… вчера. Займись… как… что-то…
