Трудно представить, что в обычных обстоятельствах взрослый человек полез бы в пасть «Бобра» ради того, чтобы перекусить, а потом еще не поленился тщательно спрятать обертку. Кстати: изнутри обертка сохранила запах какао, а снаружи — все еще липкие шоколадные отпечатки пальцев.
Когда злоумышленник увидел приближающегося к «Бобру» Хяюринена, он двинулся вперед. Но Хяюринена это не остановило, он не свернул и не бросился бежать. Стало быть, знал преступника. Кроме того, Хяюринен не кричал, да и вообще не повышал голос, иначе я бы услышал. Похоже, он просто остановился. И получил свое мороженое.
Идем дальше. Кому была выгодна смерть Хяюринена? И что я знаю о парке и людях, которые управляют «Сальто-мортале»? Я прекрасно помнил и свой первый визит, и разговор в офисе, и мужчину, сидевшего напротив за столом, того самого, кого поначалу явно возмутило то, что Хяюринена позвали к нам в переговорную. И как потом, что еще более важно, он пришел в бешенство, когда Хяюринен потребовал проверить финансовую документацию «Сальто-мортале».
Нико Орел.
Не менее важным является и другое. Конечно, самонадеянно делать серьезные выводы только на основании внешности, лишь по тому, как человек входит, подбирает что-то с пола и садится. Но в случае с Нико Орлом это не просто предположения. У него подходящая комплекция. Невысокий, стройный, жилистый, вероятно, гибкий. Большие сильные ладони и пальцы, как раз такие, чтобы надежно удерживать тяжелый предмет и им воспользоваться. Я перебираю в уме известные мне факты, анализирую вероятности и, чем больше делаю расчетов, тем яснее представляю себе, как Нико Орел реализует свой план занять императорский трон, стать владельцем «Сальто-мортале».
Утро за окном по-январски морозное и безоблачное. Я сижу в своем кабинете и слушаю, слушаю… но ничего не слышу. Из игрового павильона не доносится никаких звуков. Тишина в парке лишний раз напоминает о том, что надо срочно принимать меры, а ясная погода символизирует ясность, какой я наконец достиг в своих мыслях.
Подержанный «Рено», явно непривлекательный для угонщиков, который я купил для нужд парка, загружен и готов отправиться в путь. Машина ждет меня на заднем дворе, где оставляют свои автомобили работники. Я приготовился провести немало времени в машине и рядом с ней, поэтому багажник забит разными вещами, купленными сегодня утром.
Я еще раз заглядываю в компьютер и собираюсь его выключить, когда моя рука повисает в воздухе. Шаги, которые доносятся из коридора, принадлежат не тому, кого я жду, тем не менее я сразу узнаю их. Мне очень хотелось бы никогда больше не слышать цоканья этих маленьких мужских кожаных туфель. Этот звук я не спутаю ни с каким другим. Шаги смолкают на пороге моего кабинета.
Пентти Осмала, старший следователь подразделения полиции Хельсинки по борьбе с организованной преступностью и экономическими преступлениями, выглядит так же, как всегда, когда приходит ко мне в парк. Это грузный человек на излете среднего возраста, а его голова формой и размерами напоминает головы истуканов с острова Пасхи. На нем его любимый серый пиджак, который он, кажется, носит круглый год, светло-голубая рубашка, мешковатые брюки и все те же бежевые, судя по всему, итальянские, миниатюрные кожаные туфли, которые мало подходят для снежной зимы. Кажется, что в их крошечных острых каблуках имеется что-то очень твердое и плотное, и при каждом шаге Осмалы возникает удивительный звуковой эффект, сочетание маракаса с копером.
— Надеюсь, не помешал? — спрашивает Осмала, входя в дверь.
Сразу и не сосчитать, в который раз мы с ним встречаемся. С этого вопроса он начинал разговор и раньше.
— Разумеется, нет, — традиционно отвечаю я.
Конечно, Осмала отлично знает, что он мне помешал, и именно с этой целью сюда и явился. Своим погремушечно-забойным шагом он доходит до середины кабинета. Причина, почему я не ждал его появления, вполне обоснованна. Мне казалось, органы власти уже продемонстрировали ко мне достаточный интерес в лице Ластумяки и Салми. И, что самое важное, успели проанализировать события в «Сальто-мортале» и мою с ними связь. Но теперь явился еще и Осмала. Наверняка неспроста.
— Со своих предыдущих визитов не припомню здесь такой тишины, — говорит он, указывая рукой на дверь и в сторону игрового павильона.
— Да, это для нас внове, — соглашаюсь я.
Возможно, Осмала на мгновение задумывается, а может, и нет. Выражение его лица и жесты для меня по-прежнему темный лес.
— Надеюсь, у художницы все хорошо? — наконец спрашивает он. — Недавно я поймал себя на мысли, что вспоминаю ее муралы. Они так органичны, так непринужденно и деликатно сочетают в себе разные эпохи и стили…
— Лаура Хеланто сейчас работает над новым проектом, — говорю я. — Будем надеяться, у нее все получится. Этот проект кажется очень перспективным.
