А что, если брехня? Мою удавку привяжут к тому же самому квадроциклу или к другому?
Здоровяк выдержал паузу.
– Как скоро? – наконец спросил он.
– Как скоро что?
– Как скоро мы увидим, работает это или нет?
– Через две недели после начала работы банка, – сказал я. Мои исходные расчеты основывались на том, что первая стадия займет месяц. Но сейчас мне показалось, что это слишком долго.
– А что, если все провалится?
– Это я тоже учел, – сказал я. – Не провалится. Если никто не захочет брать кредиты, у тебя все равно останутся деньги в виде стартового капитала. Как минимум. А это уже немало. А если клиенты не будут расплачиваться по своим долгам и банк лопнет – хотя я не думаю, что это реалистичное предположение, – то гарантом послужит Парк приключений. Иными словами, ты в любом случае получишь назад то, что вложил. И, повторюсь: все эти деньги будут абсолютно легальными.
Я быстро покосился на Игуану. Он выглядел недовольным. В душе у него, подозреваю, бушевала буря.
– А что, если уровень доходов будет недостаточно высоким? – спросил Здоровяк.
Мои глаза сами собой обратились на повешенного. И я сказал то, что должен был сказать:
– Такой риск есть. Но я верю, что мы сумеем найти золотую середину.
– А что в ней золотого?
Я вспомнил папашу, который привез на своем старом «опеле» дочку, чтобы поиграть в Парке приключений. Моя идея заключалась в установлении такого процента по кредиту, чтобы он мог заинтересовать многих. На лице Здоровяка впервые мелькнуло нечто, похожее на выражение. Хотя более внимательный взгляд показал бы, что никакое это не выражение – он просто несколько раз открыл и закрыл глаза.
– Я думал, ты актуарий. А ты хочешь стать ростовщиком, – сказал он.
Мне показалось, что от тона, каким он это произнес, температура в сарае упала градусов на десять. Я решил, что сейчас не лучшее время, чтобы вступать в дискуссию о принципах взаимовыгодной банковской деятельности.
– В том-то и дело, – сказал я. – Я могу быть и тем и другим.
Здоровяк снова уставился на меня. Прошло несколько секунд, на протяжении которых решалась моя судьба. Я это знал. Мы здесь вдали от всех, и, не считая меня и покойника, здесь собрались только преступники. Не совсем идеальная обстановка для внезапного прилива позитива, как сказал бы Перттиля. Спустя некоторое время Здоровяк повернул голову к Игуане и едва заметно ему кивнул. Я не удержался и посмотрел себе за спину. Игуана несколько раз покачал головой, но затем вздохнул и кивнул в ответ. Даже если он согласился, явно сделал это с большой неохотой.
– Актуарий ты или кто еще, – сказал Здоровяк, – но мы глаз с тебя не спустим.
Он наконец поднял глаза к удавленнику, а когда снова заговорил, его голос звучал почти печально:
– Ты ведь знаешь, что деньги не растут на деревьях.
Дорога назад была точным повторением дороги туда. Глаза мне опять завязали. Сначала мы ехали по маленьким дорогам. В машине по-прежнему пахло лосьоном после бритья и хвойным освежителем воздуха. Из кондиционера на меня тянуло холодом. А. К. держал меня за руку. Никто не разговаривал. Никто, кроме меня, – когда мы выбрались на более оживленное шоссе, о чем я догадался по шуму движения.
– Кто это был? – спросил я.
Игуана ответил почти мгновенно:
– Предыдущий математик.
Когда я сообщил новости Эсе, он выглядел разочарованным, как будто старался проглотить что-то твердое и неприятное на вкус. Но его голос звучал спокойно.
– Это вопрос безопасности Парка, – сказал он. – А безопасность – это долгая оборонительная битва. А надежность обороны проверяется по самому слабому ее звену. Я давно разбираюсь с поступлением наличности. Это часть общей оборонной стратегии Парка.
– Оборонной стратегии? – спросил я.
– Я сформулировал эту стратегию некоторое время тому назад, и Юхани ее одобрил, – сказал Эса. – Она основана на лучших мировых военных практиках.
После моего посещения ночного сарая прошло три дня.
Мы с Эсой сидели в аппаратной, освещенной только светом, лившимся с экранов перед нами. Перевозка наличных никогда не входила в список официальных служебных обязанностей Эсы; он использовал для этого собственный внедорожник и не получал никакой компенсации ни за амортизацию автомобиля, ни за расходы на бензин. Я предполагал, что он будет только рад избавиться от лишней работы. Но мое предположение не оправдалось. Проблема с наличностью пока не находила решения. (Не говоря уже о трупе в морозильнике кафе «Плюшка и кружка» или о том, что я в любой момент мог оказаться в петле в заброшенном сарае.) У меня были две серые спортивные сумки, набитые деньгами. Проблема заключалась не столько в самих деньгах, сколько в людях, которые имели к ним касательство.
