Эта ночь явилась для Зиновия Михайловича тяжелым испытанием. Но он был человеком добросовестным, и уже через час Дронго получил данные на Арсения Попова, бывшего сотрудника госбезопасности, уволенного из органов более шести лет назад. Выяснилось, что сначала Попов работал в пятнадцатом отделе Первого главного управления КГБ, занимавшегося архивами разведки, и лишь потом его перевели в четвертый отдел, специализирующийся на странах Европы, где говорят на немецком.
Немецкий он знал хорошо и немного говорил по-английски. Жил Попов в Астраханском переулке, куда и отправилась группа Романенко. Всеволод Борисович на всякий случай вызвал подкрепление. Когда подъезжали к дому, Романенко обратился к Дронго:
– Опять собираетесь экспериментировать? Учтите, это не брачный аферист, а бывший сотрудник КГБ. Он вполне может применить оружие. Он не ребенок и понимает, какое на него повесят обвинение. Как минимум на его совести убийство Труфилова. Хатылев сообщил ему, где и в какое время будет находиться Труфилов, и он передал эти сведения убийце. А поскольку он связан с убийцами и с компанией Чиряева, должен понимать, чем ему грозит арест. Даже в тюрьме он не сможет чувствовать себя в безопасности.
– Возможно, – задумчиво произнес Дронго, глядя в окно. Сидевшая рядом Галина все время молчала. Ей было не до разговоров. Романенко не отправил ее домой, понимая, в каком она состоянии. Лицо у нее распухло, но Романенко из деликатности сделал вид, что ничего не заметил.
– Вас что-то беспокоит? – спросил Всеволод Борисович. Он видел, что Дронго о чем-то напряженно думает.
– Честно говоря, да, – ответил Дронго. – Попов не был аналитиком и не входил в группы оперативного планирования. Никогда не работал в управлении «Р», ведавшем оперативным планированием и анализом конкретных ситуаций. Он занимался архивами в пятнадцатом, а потом в четвертом отделе. Конечно, он офицер КГБ и специалист, но для разработки операции такого масштаба, какую они провели с Хатылевым, нужен был стратег. Специалист-аналитик. Как минимум, хорошо разбирающийся в психологии людей и умеющий планировать тайные операции. Я уже не говорю об их оперативности. В максимально сжатые сроки подготовили убийство Труфилова, сообщили Бергману о согласии Ахметова давать показания. Здесь чувствуется рука специалиста-профессионала. Судя по биографии, которую мне передал Зиновий Михайлович, Попов не мог быть организатором. В лучшем случае, связным.
– Думаете, есть кто-то еще?
– Убежден. Операция тщательно продумана и проведена блестяще, как и операция с Труфиловым. Тогда полковник Кочиевский отправил в командировку тяжелобольного Вейдеманиса, который уже не мог, да и не хотел скрываться. Он искал Труфилова, а за ним по пятам шли убийцы, люди Кочиевского.
– Но Кочиевский погиб. Гарибян был на его похоронах, – напомнил Романенко.
– Значит, есть другой, такой же профессионал, как Кочиевский, – сказал Дронго, – способный так же нестандартно мыслить и планировать операции. Попов связной, своего рода передаточное звено. Обратите внимание, работает та же схема. Во главе операции стоит бывший офицер КГБ, обладающий определенными навыками, а поддерживают его профессиональные киллеры, которые действуют достаточно оперативно. Такое впечатление, что Кочиевского заменил его талантливый ученик.
– Арестуем Попова и все узнаем, – заявил Романенко.
– Если мои предположения верны, можем опоздать. Кто-то, пока неизвестный нам, наверняка просчитает все наши ходы и поймет, зачем нам понадобилось, чтобы Бергман вечером появился в тюрьме.
– Может, поговорить с Давидом Самуиловичем? – вмешался тут Савин. – Объяснить ситуацию?
Романенко покачал головой. Он знал, что Бергман, опытный адвокат, не станет ничего говорить.
– Пустая затея, – сказал Дронго, словно угадав мысли Романенко, – получить информацию от него не удастся. К тому же он может и не знать, кто планировал все эти операции. Но он обязательно сообщит тем, кто направил его в тюрьму, что Ахметов вовсе не собирался давать показания, что это самая настоящая утка.
– Какой зловещий симбиоз, – сказал Романенко, – с одной стороны, офицеры военной разведки и КГБ, с другой – уголовники. Быстро же они снюхались.
– Они снюхались еще в начале девяностых, – мрачно заметил Дронго, – когда начались криминальные разборки в городе. Уже тогда стало ясно, что в стране идет не просто бандитская война, а война за передел собственности, и криминальные авторитеты имеют покровителей среди государственных чиновников и бизнесменов. В свою очередь, у каждого крупного бизнесмена была своя «крыша» – определенная группа видных политиков. Новоиспеченные миллиардеры не получили бы и десятой доли реальных доходов без помощи политиков. Все покрывали всех. Именно это явилось причиной ожесточенной борьбы за передел собственности. К середине девяностых ситуация стабилизировалась. А после августовского кризиса, когда рухнули многие коммерческие структуры и к управлению страной пришли другие люди, заменившие бесстыдных воров, откровенно грабивших государство, пришлось начинать все сначала.
