– Люди Флэттери опутывают вас сетью, как прядильщики, – не раз объясняла она Бену. – для них это вроде обмена: информация за деньги. Но ни у одного из них нет полной картины происходящего, оттого и ползут слухи. Именно поэтому он так болезненно воспринимает каждый выход в эфир «Боя с Тенью».
– А на камбузе, между прочим, готова жрачка! – объявил Рико.
На его консоли справа загорелся зеленый огонек.
– Бен, тебе пора передохнуть. Только принеси мне потом кофе. Нам здесь еще пару часов пасти нашу коровку. Эльвира не любит «хвостов».
Взяв Кристу за локоть, Бен повел ее в граничащую с рубкой кают-компанию. При той сумасшедшей скорости, что развила яхта, передвигаться оказалось довольно сложно – колени подгибались, а корпус отбрасывало назад. Криста внезапно ощутила чудовищный голод. Еще бы – она не ела уже много часов. От голода у нее ломило виски, а при одном воспоминании о вкусных запахах в городе желудок начинал болезненно сокращаться. – Мы, считай, жили здесь, в кают-компании, – заметил Бен. – Ну, когда работа шла. Тогда здесь было полным-полно народу. И такие штучки случались…
После сумрачной рубки Кристе померещилось, что кают-компания, облицованная некрашеным деревом, залита солнечным светом. Она мысленно увидела помещение полным народа: группа новостей расположилась вокруг двух больших квадратных столов и, прихлебывая кофе, яростно спорит перед выходом в эфир. Дивный светлый мирок…
На столах до сих пор остались свидетельства бурной работы: голокубики валялись на скатертях как попало. Криста уселась за стол и взяла в руки первый попавшийся кубик.
– О, это компромат на тебя! – воскликнула она, крутя голограмму под разными углами. – Флэттери умер бы от зависти!
– Скажи спасибо Рико, – пробурчал Бен. – Эти штуки он придумал. Если бы Флэттери не скушал «Мерман Меркантил», он был бы сейчас миллионером. Мы только потому и сумели приподняться, что Рико всю аппаратуру создавал своими руками. Мы всегда были на шаг впереди всех.
– А она очень красивая, – заметила Криста, разглядывая голограмму, на которой Бен и Беатрис улыбались в объектив, держась за руки. – Вы ведь долго работали вместе. Вы были влюблены друг в друга?
Бен неестественно закашлялся, нажал несколько кнопок на консоли, и кухонная машина тихо заурчала.
– Теперь уже трудно объяснить, – тихо сказал он, – были ли мы влюблены или просто пытались выжить, цепляясь друг за друга. Никто не мог нас понять, за исключением, пожалуй, Рико.
– Но ты занимался с ней любовью?
– Да, – ответил Бен, продолжая возиться с консолью кухонного аппарата. – Да. Мы занимались с ней любовью. В течение нескольких лет мы полностью отдавались друг другу и стали очень близкими людьми…
– А сейчас?
Бен все еще не оборачивался, и Криста увидела, как он вздрогнул, словно от удара бичом.
– Сейчас – нет!
– И теперь тебе грустно? Тебе ее не хватает?
Наконец он обернулся. И на лице его отразилась чудовищная борьба между обуревающими его эмоциями и мыслями. Кристе показалось, что сейчас он начнет вдохновенно врать и… И тяжелый вздох убедил ее: все, что он сейчас скажет, будет правдой.
– Да, – признался он. – Я тоскую по ней. И не как любовник. Это давно ушло в прошлое. Даже попытка восстановить наши отношения была бы мучительной для нас обоих. Я тоскую по работе с ней, потому что никто не умел, как она, разговорить объект перед камерой. Мы работали так: Рико следил за технической стороной, а мы с ней на пару «разминали тему». Я слышал, что теперь у нее роман с Макинтошем из Контроля, но сомневаюсь, что он может дать ей столько, сколько я. Но, как бы там ни было, жизнь продолжается. Для нас обоих.
– А если один из вас влюблен, значит, второй свободен?
– Пожалуй, ты права, малышка, – расхохотался Бен.
Криста покатала голокубик в ладонях и положила на стол.
– А в меня ты сейчас влюблен?
Бен снова рассмеялся и взял ее за плечи.
– Я помню каждый миг с тобой. Я помню, как впервые увидел тебя в лаборатории Флэттери. Помню, как ты искоса поглядела на меня и улыбнулась… Наши глаза встретились и… Я в жизни не испытывал ничего подобного. И до сих пор, стоит мне встретить твой взгляд… Да я думаю только о тебе. Я мечтаю о тебе. Похоже это на влюбленность? Или на любовь?
Криста почувствовала, как ее заливает румянец – от пяток до корней светлых волос.
– Со мной происходит то же самое, – призналась она. – Но мне не с чем сравнивать. И как мне теперь жить, зная, что ты… Ты все еще думаешь о ней?
– Любовь не соревнование, – очень серьезно сказал Бен. – Она вот взяла и объявилась. Бывали и у меня трудные времена, когда я ненавидел Би, и все же я понимал, что виноват сам, и все кончалось хорошо. Мы с ней были одного поля ягоды – если любили, так не допускали никого и ничего, что могло нам помешать. Она была потрясающей женщиной, уникальной. Иначе я бы ее не любил. Нас всегда сопровождали слухи и сплетни. Но она их называла «линиями, сходящимися в одной точке». Мы поклялись друг другу, что, если однажды для одного из нас наступят трудные времена, второй…
