«И этот антидот вовсе не безобидная микстурка, прописанная больному для успокоения, нет, – благодаря ему люди ощущают воздействие келпа, но искаженно. И действительно начинают его бояться».
Прежний пандорский ритуал погребения умерших в море был категорически запрещен. Теперь тела сжигали, и память, заложенная в клетках, улетала с дымом к небесам. Флэттери мотивировал это требованиями элементарной гигиены.
«Брошенные в воду трупы все равно выносит на берег, – говорил он. – Один небольшой прилив – и мы задохнемся от вони разлагающихся останков».
Твисп потряс головой, чтобы отделаться от навязчивого образа Флэттери, от мягкого голоса с искренними интонациями, от его липкой манеры убеждать. Не стоит переводить пыльцу на воспоминания об этом подонке. Он видел глубокие исторические корни нынешних событий.
«Люди порабощали людей во все времена, – думал старый монах. – И выход в новую галактику – еще не выход из положения».
Как же удалось людям древности сбросить ненавистные цепи голода?
«Благодаря смерти, – ответил голос в его мозгу. – Смерть утешала обиженных и избавляла их от обидчика».
Но Твисп надеялся, что пандорцы найдут лучший выход. Это был путь Флэттери: голод, убийство, натравливание брата на брата. Следы, что ноги монаха оставляли в пыли, вели прочь от директора, а не за ним.
«И что хорошего, если я сяду на его место? Просто сменяем длинного убийцу на длиннорукого».
К тому моменту, когда драгоценная ноша была доставлена в обитель братьев по клану дирижабликов, Твисп уже не нуждался ни в каких дополнительных ритуалах. Он и так плыл по бескрайнему океану памяти келпа. Его сознание удерживал лишь звук голосов монахов, приготовляющих пыльцу к ритуалу. Твисп пробормотал какие-то извинения и удалился, чтобы побыть в одиночестве на своем любимом утесе. А за его спиной монахи уже опустились на колени, и старцы, проходя мимо каждого, высыпали специальными ложечками на высунутые языки щепотки синей пыльцы. Процедура сопровождалась псалмами, песнями Земли, песнями Корабля и пандоранскими островитянскими и морянскими песнями.
Щепотка пыльцы позволяла встретиться с теми, кто умер, отправиться в путешествие в свое прошлое и вспомнить о том, что давно и прочно забыто. А еще можно было прожить жизни своих родителей или более далеких предков. И лишь немногие могли нырнуть в глубины памяти всего человечества – они-то потом и становились наставниками других на пути к Истине. Твисп отдался ритму тихо рокочущего водяного барабана и плавно скользнул в тот день, когда впервые познакомился с келпом.
Двадцать пять лет назад он впервые ступил на землю, но не как свободный, а как пленник ДжиЛаара Гэллоу. Это было в тот день, когда он с несколькими друзьями остановил победное продвижение армии Гэллоу и тем закончил гражданскую войну. И в тот же день гибербак с орбиты принес на планету Флэттери.
Тот день пандорцы впоследствии назвали «Вершиной Авааты» в благодарность келпу за ту роль, которую он сыграл в их победе. Но Твисп еще ни о чем этом не знал. Он просто ждал, когда Гэллоу его убьет. А затем келп увел его к бородатому бродяге по имени Ной. Старик был слеп, перепутал Твиспа со своим внуком Авимаилом и накормил его свежим пирогом. Даже теперь, много лет спустя, Твисп помнил вкус рассыпчатого, тающего во рту теста.
– А теперь иди, и слушай, и смотри! – напутствовал его слепой.
Твисп повиновался и навсегда остался благодарен Ною, келпу и тому солнечному дню «Вершины».
– Наш ковчег достиг суши. И мы останемся здесь навсегда, – сказал Ной. – Мы оставляем море.
До сих пор Твисп избегал келпа. Он считал: пандорцы пандорцами, а Твисп – Твиспом. Но потом в жизни людей появился директор. И тогда Твисп почувствовал, что не может отделить себя от других. Боль его сопланетников стала и его болью.
Твисп много читал, изучал историю и, как все островитяне, ходил с пустым желудком. Голод отвоевывал у людей дом за домом, поселение за поселением. Те, кто не верил посулам директора, стали уходить в горы и рыть подземные ходы. Теперь же благодаря щепотке пыльцы Твисп в первый раз увидел, как много он успел сделать и как это было сложно.
И вдруг до него донесся тихий голос. Это был голос из другого мира, мира старца Ноя, и Твисп уже не надеялся услышать его в своем мозгу.
– Срази голод пищей, – прошелестел голос. – Срази тьму светом, а иллюзию иллюминацией.
– Авимаил, – одними губами выговорил Твисп. – Наконец-то ты здесь. Как ты меня нашел?
– По запаху свежего пирога, – рассмеялся тот. – И по страстному призыву твоего сердца.
И Твисп заскользил в поисках друга по келпопроводам извилин своего мозга. Здесь не было ни стеблей, ни листьев – он добрался до самой сердцевины своего келпа.
«Этот дирижаблик должен помнить что-то о становище своего деда. Просто чудо, что ему удалось избежать ножниц Флэттери».
– Это не чудо, старец, а иллюзия чуда.
Теперь голос звучал уже не внутри Твиспа, а снаружи. Монах медленно обернулся и только сейчас заметил, что молодой Моуз уже давно теребит его за плечо.
– Ты тоже путешествовал по стеблям келпа, братец?
