«Рико смонтировал этот аппарат для меня своими руками. Как, впрочем, и все наши триангуляторы… Те, кто разбирается в камерах, всегда предпочитали его аппаратуру любой другой».
И в сердце Беатрис вдруг вспыхнула надежда: а ведь точно, ее собственная аппаратура не потребовалась внизу, и ее так и не распаковали, а значит…
«Значит, она здесь». — Беатрис была в этом уверена.
Ладно, записи сейчас дело десятое, главное — ее камеры.
И все же ей хотелось бы знать, что сделали с ее записями…
«Последнюю запись надо сохранить. Но если другого выхода не останется, буду писать поверх нее».
Что бы они там ни затеяли, вряд ли задействуют аппаратуру во всем объеме. Правда, если посмотреть с точки зрения логики, они взяли с собой трех операторов…
Ее камеры до сих пор лежат в челноке.
Беатрис очень не хотелось возвращаться в коридор, где только что на ее глазах убили троих человек, но…
Беатрис украдкой взглянула на следящую за ней камеру.
«Интересно, в каком режиме она работает: прямой трансляции или записи?»
Скорее, трансляция — вряд ли они станут переводить пленку. Техники занимались предварительной проверкой аппаратуры и тихо переговаривались между собой. На Беатрис они не обращали ни малейшего внимания.
«А вдруг это все же идет в запись и в данный момент за мной никто не наблюдает?»
Вспыхнул световой сигнал, означавший, что уже три часа. В это время обычно начиналась подготовка к шестичасовому выпуску новостей. Достать свои записи — это еще полдела, главное — исхитриться запустить их в эфир вместо того, что будет сниматься под носом техперсонала Бруда. Она знала, кто мог бы ей помочь это провернуть — тот, кого сейчас она хотела видеть больше всех на свете. Мак сможет перекодировать частоту передачи и запустить ее материал.
Один раз такое уже удалось. Он сделал это по личной просьбе Беатрис. Ее и Бена…
«Но ведь Бен же и меня учил этому! — вдруг вспомнила Беатрис. — Он всегда подозревал, что может случиться нечто подобное».
Большинство пандорцев были слишком истощены, чтобы попытаться поднять восстание. Тысячи из них были вынуждены ночевать прямо на земле и в канавах, прикрывшись лишь куском драной полиэтиленовой пленки, которая не спасала ни от рвачей, ни от дождя, ни от холода. Дома Беатрис всегда учили: «Никогда не сдавайся! Борись до конца!»
Она помнила, как часто дед говорил ей: «Ключ ко всему — обучение, агитация и организация». И совсем недавно она повторила этот завет Дварфу Макинтошу.
Флэттери сумел организовать этот мир. Теперь Беатрис была готова использовать созданную им организацию против него самого.
В ее руках средства информации. Каждый человек имеет тело. И если все тела правильно сориентировать, они сумеют завоевать свободу.
А если даже и не удастся… Надо думать о том, что нужно суметь передать в эфир.
«Этим я помогу Бену с Рико. А может, и спасу их», — подумала Беатрис, хотя где-то в глубине души была почти уверена, что спасать уже некого. Несмотря на дикую усталость и пережитый сильный стресс, она заставила себя тщательно, во всех деталях, вспомнить все, что произошло в течение последних суток.
«Я должна добраться до Мака, — твердила она себе. — Если только Бруд… если только он не…»
Беатрис была не в силах закончить эту мысль. Надо думать о другом. Надо сконцентрироваться на поставленной задаче. Эта маленькая студия на орбите появилась только благодаря ее собственным усилиям — только так она могла найти предлог почаще улетать сюда, к звездам. Помещение было чуть больше того, что устроили ее же стараниями на челноке. Флэттери не возражал, поскольку очень хотел, чтоб его проект «Безднолет» получил освещение во всепланетных масс-медиа. И не пожалел на это ни средств, ни техники. Теперь-то Беатрис понимала, что за всем этим скрывалась совсем другая цель: пока люди, раззявив рты, восторгаются чудесами Флэттери, он исподтишка ворует у них жизнь.
Студия состояла из шести рабочих отсеков и одного жилого, где Беатрис останавливалась на время работы на орбите. Отсеки были совсем крошечными. С окружающим миром студию связывали лишь шесть мониторов да пара больших настенных часов. Обычно все шесть экранов работали как отдельные мониторы — на них демонстрировались репортажи из «горячих точек», различные видеоматериалы из записей и студийные записи, что значительно облегчало монтаж передачи. В центре студии находилась съемочная площадка, фоном для которой служил большой экран.
Бой часов и бурчание в желудке напомнили ей о том, на каком свете она находится, и Беатрис объявила:
— Три часа до выхода в эфир.
Однако консоль известила ее, что микрофон не включен.
— Мы уже на пять часов отстали от графика! — крикнула Беатрис.
Никакой реакции. Техники продолжали работать, обращая на нее внимания не больше, чем на мебель вокруг. Они монтировали запись прибытия отряда капитана Бруда.
