Факультет Хэ[СИ] полностью

Софья уже после первых слов закрыла Стеку уши ладонями со словами «тебе это рано слушать»…

Артем же извлек быстро блокнот и произнес как–то странно:

— Помедленнее, я записываю.

Когда же ушастая гостья из другого мира закончила рассказ, Артем выдохнул и задумчиво выдал:

— Нет, я это точно отправлю своему любимому режиссеру… Такой сюжет… Найти, найти только, кто у нас немецкий знает.

Толя пребывал в полнейшем шоке от услышанного и занимался исключительно тем, что пытался унять разыгравшуюся фантазию. Ситуацию спас Мосфетов, сработавший точно согласно плану.

— Такс, уважаемая гражданка Сильноплющиель, вижу, что Андрей не сумел Вам рассказать о принятых в нашем мире нормах. Сейчас позову человека, который это поправит.

Иннокентий Романович Полоскальщиков был в свое время не просто заслуженным партийным работником. По специальности он был строителем, хотя специальность вспоминал редко. Проводить разъяснительные работы с населением было его даром. После общения с ним алкоголики бросали пить и возвращались в семью, а неверные мужья в скором порядке завязывали с изменами.

Последнее, и было его основной работой во времена Советского Союза, когда партия контролировала практически все сферы жизни.

Остается гадать, что именно он сказал Сильноплющиель, однако после пятнадцатиминутной разъяснительной беседы с этим семидесятилетним дедушкой эльфийка всех стала называть «товарищами», здороваться за руку и более не стреляла глазами. Как она сама сказала, местные традиции ей очень даже пришлись по вкусу…

Теперь все могли вздохнуть спокойно.

Когда все закончилось, Артем не выдержал и подошел к эльфийке с вопросом.

— Силь, а что за праздник «Хинадуду»?

— Это день одиноких сердец, — произнесла Сильноплющиель. — Мой народ верит, что любовь накапливается в каждом из нас. Если ее накопить слишком много, то того, у кого ее будет заметно меньше, это может даже убить. Это день, когда молодые вступают во взрослую жизнь.

— Да уж…

— Для людей один поцелуй вступающей во взрослую жизнь эльфийки смертельно опасен! Погоди, а откуда ты знаешь про этот праздник?

— Да так… — ушел от ответа Артем. — Кстати, Андрей, ты ей документы–то сделал?

— Обижаешь! Виктор Петрович устроил. Оказывается эльфы — это малая национальность крайнего севера… Ей теперь даже пособие дают, по государственной программе поддержки малых народностей.

— Ты это не сболтни никому. Полярникам и чукчам только толкинистов в их жизни и не хватало. А мои слова попомни, этим только скажи, и они попрутся…

Тундра не радовала глаз. Здесь, в царстве вечной мерзлоты, природа не была рада человеку. Рады были лишь редкие чукчи, ставшие в свое время героями анекдотов, лишайники и карликовые деревья. Последние человеку были рады исключительно как органическим удобрениям.

Василий вздохнул и поежился.

— Ну вот, и здесь нет эльфов. Может ошиблись?

— Да нет же — сам фотку видел, у Витьки мать в паспортном столе работает. Написано же у нее в паспорте, что эльф, национальность крайнего севера.

— Север большой. Может все же имело смысл отыскать ее спросить где?

— Ничего, нас тоже много. И рано или поздно мы найдем дорогу к чудному народу…

Тихий весенний вечер опустился на Южал Таун. Но жизнь и не думала умолкать с наступлением сумерек. В одной из подворотен словно бы случайно встретились два человека.

— Принес? — красные глаза, дрожь в руках. Весь вид выдавал в молодом парне наркомана с большим стажем.

— Деньги?

— Тут, — паренек дрожащей рукой передал мятые купюры и принял у «дилера» заветную пачку с белым порошком.

— Забегай еще, — махнул рукой торгаш и отправился восвояси, а шепотом под нос добавил: — Судя по видку твоему следующего раза не будет.

— Все, теперь спать, спать, и еще раз спать… — пробурчал Алексей Лизергинов и, убрав пачку за пазуху, побежал скорее домой.

Чтобы стать похожим на типичного наркомана химик не спал пять суток к ряду, и его организм крайне этим был недоволен. А кто знал, что одним из компонентов к новой заказанной известными службами сыворотки правды окажется ничто иное, как наркотик, который с одной стороны на каждом углу толкают, с другой стороны… А официально для опытов его не достать, пока не подпишешь такую кучу бумаг, что впору вешаться. Потому Алексей махнул на все рукой и предпочел простой, хоть и менее легальный способ.

Химик печально вздохнул, ругая всеми словами какие знал разом всех: алкоголиков, из–за которых спирт подорожал, наркоманов, из–за которых щелочей не купишь без предъявления паспорта и долгого втирания продавцу, что тебе на опыты, а не для изготовления очередного дурмана. Ну как спрашивается жить–то? Если что не реагент, то прекурсор очередной!