– Здесь ты неправ! – Тимофей Осипович очень по-доброму и мягко взглянул на Кирилла, и тот сразу расслабился. – Списываю твою эмоциональную вспышку на возбуждение и душевные переживания. Запомни, как аксиому, у любого, даже вымышленного «божества» (пусть ему уже десять, пятнадцать тысяч лет) есть прототип. И маг, стремящийся взаимодействовать с этим «божеством», рано или поздно попадает именно к прототипу – реально существующему где-то там, на тонком плане. Для лучшего понимания назову прототипа «первоисточником». Первоисточник – сосредоточение силы и почти всегда он и есть то самое искомое «божество».
Вот и у индуистской Кали тоже есть вполне реальный первоисточник, вернее, даже несколько первоисточников. По представлению почитателей, она многообразна и многомерна, и можешь нисколько не сомневаться – в построении ее образа приняло участие несколько могущественных древних
– По моим сведениям, они вообще не контачат. Варя дала себе твердую установку: больше никогда его не видеть.
– Молодец! – Тимофей Осипович одобрительно кивнул. – В ее случае только полное игнорирование «хозяина-поработителя» и постоянный пересмотр может дать результат. Видимо, их связь все же постепенно ослабевает, и Ариадна давно бы вернула себе прежний облик, если бы не страшная подключка к одной из
Кирилл быстро сбросил туфли и с ногами залез на диван. Сел в позу для медитации – и к его удивлению точно так же поступил и замдекана. Удивление, впрочем, мгновенно прошло – Кирилл разжал голову, настроился на бесконечный свет, льющийся откуда-то сверху, и ему стало все равно, что делают другие.
В холле установилась ничем не прерываемая тишина. Магистр вел невидимый и неслышимый диалог с
На него что-то нашло – вернее, что-то вышло из него и стало расти, расти, расти, пока Кирилл не почувствовал себя величиной с планету, потом – величиной с Солнечную систему, а потом – еще больше. Это невидимое что-то клокотало яростью, бешенством и еле-еле сдерживалось, чтобы не броситься в атаку на
А Кирилл обвел бесконечным взором пространство, ощутил, что пришло время возвращаться, моргнул и обнаружил себя опять маленьким и сидящим на диване со скрещенными ногами.
На него смотрели Тимофей Осипович и Толкачев.
– Ага! – и снова это любимое «ага»! – Исключительной силы нагваль наблюдал я в этом молодом человеке только что! – магистр улыбнулся, а потом громко и заразительно засмеялся. Фраза и интонации его голоса с точностью копировали зеленого магистра Йоду из «Звездных войн». – Чую, в нем, чую концентрацию невиданную мидихлориан!
Тут уж настала пора Кириллу хохотать. И он почувствовал себя таким счастливым, что даже слезы брызнули из глаз…
– Не то чтобы я утверждаю, что весенняя сессия легче зимней – нет, это совсем не так. Но тот поразительный и необъяснимый факт, что воспринимается она именно легче, никто оспаривать не будет! – Кирилл сидел у себя на кухоньке, пил чай и читал толстенный конспект по иноземной психологии. Из всех факультетских предметов этот давался ему сложнее всего. И даже сложнее ТРМ под предводительством мадам Ивановской.
