Росас преследовал образование, ему ненавистны учебные заведения, он закрыл Университет, он изгнал иезуитов?
Пусть! — сотни аргентинцев учатся сегодня в колледжах Франции, Чили, Бразилии, Северной Америки, Англии и даже Испании. Они вернутся на родину и создадут просветительские учреждения, подобные тем, с какими познакомились в этих свободных государствах, и они также приложат силы к делу освобождения своей страны от тирана-полуварвара. Росас смертельно ненавидит европейские державы? Ну что ж, европейские державы должны лучше вооружиться и укрепиться в Ла-Плате; уже сейчас, в то время как в Чили и прочих свободных государствах Америки Европа имеет лишь консулов и один-другой военный корабль вблизи их берегов, Буэнос-Айрес вынужден дать приют многочисленным европейским посланцам, и иностранные эскадры стоят на страже их интересов и защищают их от выходок непокорного, не знающего узды жеребца, что стоит во главе государства.
Он рубит головы, кастрирует, терзает своих врагов, стремясь одним ударом и закончить сражение, и покончить с войной? Но чего он достиг? Произошло двадцать сражений, погибло, двадцать тысяч человек, он залил кровью всю Республику, опустошил селения и города во имя обогащения своих наемников, но к концу десяти лет триумфального правления положение его остается все столь же шатким. Если войска тирана не возьмут Монтевидео, он падет; если возьмут, перед ним останется еще генерал Пас со свежей армией, останутся нетронутый Парагвай, Бразильская Империя, останутся Чили и Боливия, которые в конце концов восстанут, останется Европа, которая сумеет его обуздать; даже если он затянет еще на десять лет войну, принесшую опустошение и обнищание стране, он все равно обречен. Боливия, хочет она того или нет, будет вынуждена примкнуть к его противникам, нет выбора и у Санта-Фе, Кордовы, всей Республики. Он победит? Но погибнут все его приспешники, и другое население, другие люди займут их место. Изгнанники вернутся и пожнут плоды его победы.
Он заковал в цепи Прессу и надел узду на мысль, он запретил спорить о судьбах родины, учиться, просвещаться, чтобы никто не мог осознать смысла совершенного им преступления, столь неслыханного, что никто не хочет поверить в него. Безумец! Что ты наделал? Ты перерезаешь жертве горло, но крик боли выходит через рану и звучит сегодня по всему земному шару. Пресса Европы и Америки называет тебя неистовым, ненавистным Нероном, жестоким тираном. Твои преступления и жертвы сочтены, и призывы к отмщению уже достигают твоего слуха. Вся европейская печать пишет сегодня о событиях в Аргентине с таким жаром, будто они происходят в Европе, и слово «аргентинец», к твоему позору, на устах у всех цивилизованных народов.
Сегодня все подлежит обсуждению в печати, и твоей гнусной «Гасете» противостоит сотня свободных газет, которые сражаются с тобой в Париже и Лондоне, в Бразилии и Чили, Монтевидео и Боливии и сообщают о твоих злодеяниях. Несомненно, ты заслужил славу, о которой мечтал, но никто из твоих изгнанников не променял бы единого часа своей жизни, полной лишений, мрачной и одинокой, на то, что приносит тебе твоя ужасающая известность, на твое существование под ударами противников и уколами совести, корящей тебя за содеянное тобою зло.
Одним словом, то, что казалось малозначительным, внутренним делом Аргентинской Республики, стало сегодня предметом заботы всей Америки и Европы. Теперь это вопрос, важный для всего христианского мира.
