Дождь утих, с веток падали последние капли. Фалько поднял голову и увидел, что в прорехах черного неба кое-где появились звезды. Он прошел несколько шагов к ближайшим дюнам, глядя туда, где в сумрачном пространстве слабо слышался гул прилива. Было холодно, а от мокрой одежды делалось еще холодней. Он сунул руки в карманы. Хотелось курить, но он не решался, тем более что оставалось всего две сигареты. А впереди еще целая ночь.
– Смотрите! – воскликнула Ева.
Внезапно из какой-то точки в темном пространстве моря – в нескольких милях отсюда и прямо перед Аликанте – полетели цепочки стремительных вспышек. Крошечные зарницы, которые поначалу были беззвучны, через несколько секунд сопроводил отдаленный синкопированный грохот – бум-бум, бум-бум. Потом к нему, приглушенный расстоянием, прибавился звук, похожий на треск рвущегося полотна. Бум-бум, бум-бум, тр-р. Тр-р-р. В ту же секунду над городом поднялось зарево, взметнулись тут и там языки пламени. Раскаты тоже долетали с опозданием, чуть погодя. И, добавляя зрелищу фантасмагории, через правильные промежутки времени склон, на котором стоял замок Санта-Барбара, то показывался, то вновь исчезал во тьме.
– О боже… – пробормотала Кари Монтеро.
– «Дёйчланд» бьет, – сказал Фалько. – Вступил вовремя.
– Это должно отвлечь красных, покуда наши не подойдут вплотную к тюрьме.
– Надеюсь, что так и будет.
Подошел и Рикоте – молодой фалангист, который остался с ними.
– Жуть какая… – сказал он. – Вот это бомбардировка.
Голос у него был совсем как у подростка. Фалько до сих пор не видел его лица – только различал голос и светлое пятно плаща. И знал о нем лишь, что он студент и приехал из Аламы на втором автомобиле. Ему оставили пистолет «астра» и пару гранат «лафитт», но Фалько не поручился бы, что паренек знает, как с ними управляться.
– Ты должен будешь… – начал он.
Отдаленный разрыв где-то на суше заглушил его голос. Грохот, ослабленный расстоянием – километра два, сообразил Фалько, – раздался по ту сторону сосновой рощи, в направлении шоссе на Аликанте.
– О боже… – повторила Кари.
Одиночный разрыв сменила неистовая трескотня выстрелов. Огонь был интенсивный и длительный.
– Это на шоссе, – в голосе Евы звучало смятение. – Возле аэродрома.
Треск выстрелов усилился – будто взрывали одновременно целый воз петард. Казалось, что он прерывался на несколько мгновений и тотчас начинался снова. А в перерыве гремели другие взрывы, больше похожие на глуховатые хлопки: Фалько распознал ручные гранаты. Бой шел на короткой дистанции.
– Они, – простонал Рикоте. – Наши.
Кари Монтеро испустила такой режуще-пронзительный вопль, что Фалько пришлось взять ее за плечи и сильно потрясти:
– Замолчи ты!
– Они не добрались до Аликанте! Их обнаружили!
– Замолчи, я сказал.
– Там Хинес! Там мой брат! И остальные товарищи!..
Фалько без злобы ударил ее в висок. Девушка осела наземь.
– Займись ею, – приказал Фалько Еве.
– Зачем ты так с ней?
– Если еще раз подаст голос – убью.
– Как ты можешь такое говорить?
– Ты не поняла меня. Убью взаправду.
В открытом море крейсер прекратил огонь, и даже на таком расстоянии стали видны пожары в городе. Горели, конечно, портовые склады с горючим. Стрельба на суше то вспыхивала, то смолкала. Разрывы гранат стихли, а ружейные выстрелы гремели как-то беспорядочно и разрозненно.
– Ну что, юноша, как настроение? – Фалько повернулся к Рикоте.
Тот ответил не слишком уверенно:
– Все в порядке.
– Тогда слушай. Наших обнаружили, а потому те, кто остался жив, отступят сюда… Ты в состоянии выполнить свой долг?
– Конечно.
– Хорошо. В таком случае приготовь гранаты и пистолет. Пользоваться умеешь?
– Да.
– Беги на тот край рощи и наблюдай. Появится кто-нибудь, сперва спроси, кто идет, а если не понравится то, что услышишь, – бросай. Только смотри, своих не перебей ненароком. Скоро за нами придет катер, заберет, а пока жди. Мы тебе дадим знать.
– Это точно – насчет катера?
– Точней не бывает.
Юноша цепко схватил Фалько за руку:
– Вы меня не бросите здесь?
– Обещаю. Беги туда.
Рикоте тяжело задышал и сказал решительно:
– Есть!
Светлое пятно макинтоша растворилось среди сосен. Хорошая мишень, машинально подумал Фалько. Потом повернулся к Еве и Кари. Обе стояли у подножия маленькой дюны – две тени на песке. Кари, словно в полузабытьи, постанывала протяжно и жалобно. Потом начала рыдать.
– Я ею займусь, – сказала Ева.
– Ладно.
– Катер скоро придет?
Голос ее звучал почти безмятежно. Она владела собой. И это успокоило Фалько.
– Не знаю.
