С завистью глядя как Ноктюрн уплетает свой стейк, я потягивала её эмоции и жевала ненавистную люцерну, с небольшим количеством грибов и запивала всё это биогелем с повышенным содержанием витаминов.
После чего, и я и Ноктюрн отправились по своим делам. Ноктюрн резво потрусила в морг, практиковаться в некромантии, я поползла в большой зал, выслушивать жалобы и предложения пони.
Первая просьба была довольно простой, один из живущих в городе пегасов предложил открыть казино, на границе города, где пони смогут спустить некоторое количество финансов. Ухватившись за эту идею я дала добро. Казино всегда привлекают пони, да и не только их, и, учитывая плотно укоренившуюся на Пустошах систему бартера (или, если проще, наконец возникшую единую валюту), крышки, которые мы выудим из карманов игроков, всегда можно поменять на что-то действительно полезное.
Второй достававший меня земнопони просил расширить его участок земли. Не видя в этом ничего такого я дала добро. Больше земли фермерам — больше урожая мне. И все довольны.
Третьим испытать судьбу решил единорог, имя которого я не потрудилась запомнить, начавший долго и нудно растекаться мыслью по дереву. И несмотря на то, что я в уме могу координировать действия нескольких сотен (если не тысяч) дронов я потеряла нить его монолога уже через минуту. Его речь лилась тягучим потоком, из его рта, прямо мне в уши, медленно, но верно погружая меня в сон. Интересно, это такой раздел ментальной магии? А что, всё может быть… Внезапно моё внимание привлекло одно слово. Волшебное слово. Слово, которое связало воедино бессмысленный лепет единорога. В конце концов, то что я его не слушала, не значит, что я не слышала. Слово это было словом «запретить», прямо посреди словосочетания «запретить однополые отношения», и оно вызвало синхронный выдох у всех, кто слушал обращение единорога ко мне. Ведь единорог, зараза такая, просил меня запретить однополые отношения и узаконить табуны. А странный вывод о том, что я его поддержу возник из-за того, что я беременна, и скрыть это не могут даже мои обычные иллюзии. Не то чтобы я не ожидала чего-то такого, но почему именно сейчас, а не ещё через пятнадцать лет, а?
— Исключено! — заявила я. Серьёзно, этот сноб пытается подбить меня на то, чтобы лишить саму себя права тискать милую кобылу, и возможности когда-нибудь найти свою принцессу-аликорна в чёрной броне?!
На секунду я отвлеклась, задумавшись о том, с чего это я решила, что кобыла моей мечты окажется именно аликорном и именно в чёрной броне?
— Но ведь, из-за того, что среди пони в этом городе так широко распространены однополые отношения… — начал бормотать единорог, вернув моё внимание. Так, спокойнее Флэр… Не злись… Лучше вспомни как вела себя в таких случаях принцесса Селестия… Но не в молодости… Я же не буду превращать пони в камень только потому, что он меня раздражает?
— Итак, начнём с твоего предложения разрешить жеребцу состоять в легальных отношениях более чем с одной кобылой. Оно отклонено, потому что мои маленькие пони, сколь бы щедрыми существами они ни были, не способны проявлять щедрость, когда дело доходит до более личных отношений. И кобылы, которые способны стерпеть присутствие конкуренток и не ссорится друг с другом — это не правило, а всего лишь исключение из него. — я начала по мере своих сил имитировать интонации принцессы Селестии, когда она, этими самыми интонациями, такими тёплыми и добрыми, вбивала самомнение своих маленьких глупеньких пони в грязь под её копытами. — Вторая причина, не менее важна, и она состоит в том, что для того чтобы пони всё же смогли с этим жить состоит в том, что мне придётся самой подать им пример, став частью табуна. — на моё лицо выступило выражение искренней тоски, а моё копыто опустилось на мой раздувшийся живот. — Жизнь пони такая хрупкая, а я… я просто не готова… ещё раз… — я испустила вздох, похожий на всхлип и вытерла выступившие у меня слёзы, попутно залегендировав мою беременность, при помощи богатого воображения моих маленьких пони. Что лучше смотрится: чернокнижница-лесбиянка которая, в ходе безумного эксперимента, по неосторожности залетела от потусторонней твари призванной в ходе другого безумного эксперимента, или юная принцесса, что потеряла любимого, но у неё на память о нём остался жеребёнок? Так или иначе на просителе сконцентрировался десяток убийственных взглядов. Кстати, причина, почему я не хочу «подавать пример» несколько другая. В целом я ничего не имею против того чтобы переспать с жеребцом. Чего уж там, с тем что я кобыла, я смирилась давным-давно. Причин же того что я избегаю жеребцов две.
