— Тогда вернёмся к обсуждению сделки. Итак, я проведу «подстройку» твоего магического ядра, что даст тебе возможность использовать магию Любви, понимание которой твой эйдос получит в результате конфронтации со своим подпорченным собратом. Дальше, я вместо тебя уничтожу наступающих виндиго, обставлю всё так, будто с эйдосом Каденс ты справилась сама, очищу твой эйдос от скверны, которую ты умудрилась подцепить от Шифт, дам тебе потрогать вот эту штучку — Магистр потряс браслетом. — и в ближайшие сутки, у тебя будет этакая «прививка борзости», чтобы не получить отката, случайным образом предоставлю тебе знание о Мистических Талантах, которое подцепил от тебя же, или же знание о том, как можно творить магию при помощи зачарованных колокольчиков, чему меня научил один козёл из Тартара, после чего сотру воспоминания о моём визите оставив полученные тобой знания, и удалюсь обратно в будущее. А взамен я прошу разрешения поковыряться в твоём эйдосе.
— У меня ведь нет выбора? — спросила я, соблазнённая «плюшками», но помнящая об альтернативе.
— Альтернатива есть всегда, даже когда кажется, что её нет. — ответил Магистр, снова начавший любоваться блеском камня в браслете.
— Я согласна. Но с одним условием.
— Каким же? — алые глаза аликорна уставились на меня с такой интенсивностью что мне стало жутко.
— Ты вылечишь Принцессу Каденс. — всё же сказала я.
Внезапно по губам Магистра пробежала улыбка, которая показалась мне смутно знакомой. А потоми он рассмеялся, и этот смех был столь жутким, что мной мгновенно овладело желание бежать, бежать, бежать и не оглядываться. Я вскочила на ноги, развернулась и…
Чьи-то сильные копыта подхватили меня под передние ноги, после чего меня прижали к чьему-то тёплому животу и знакомый голос начал нашёптывать мне всякие успокаивающие глупости на ухо.
Сумев более-менее совладать с собой я обратила внимание на один забавный факт: обнимала меня кобыла.
— Флэр? — озадаченно спросила я.
— Магистр. — раздался голос Флэр. — Просто именно этот образ у тебя сильнее всего ассоциируется с безопасностью и комфортом. Ну, а поскольку Аватара Божества может выглядеть как ему угодно, мне ничего не стоило принять этот облик. Кроме того, заключение контракта подразумевает поцелуй, а зная твоё отношение к жеребцам… — Магистр фыркнул, в точности как это делает Флэр. — Что до твоего условия, то я согласен. Это почти ничего мне не будет стоить. Ты согласна с условиями?
— Да.
— Мой тебе совет, дыши через нос. — посоветовал Магистр, разворачивая меня лицом к себе, после чего я ощутила мягкие губы, нежно коснувшиеся моих. Нежнейший поцелуй который я мола себе вообразить, постепенно становился всё более требовательным и внезапно длинный гибкий язык Божества обнаружился у меня во рту. В этот момент моё сознание наконец решило, что с него хватит, после чего я отключилась.
Ноктюрн… Я ведь помню её такой маленькой… Неуклюжей крохой, пытавшейся укусить меня своими только-только начавшими резаться зубками… Помню малышкой, восторженно внимавшей моим лекциям о природе магии, которые я читала всем желающим жеребятам. Я помню, как она, с присущей жеребятам непосредственностью задавала мне свои вопросы, как она делилась своими наблюдениями и переживаниями…
В Кристальной Империи, когда я лежала с ней в обнимку на холодном кристаллическом полу, зализывая крохотные ранки от моих клыков, и издавая тихое, успокаивающее гудение, я внезапно поняла с немыслимой прежде чёткостью: Ноктюрн выросла, она уже не маленькая кобылка. И, вслушиваясь в её эмоции, поняла ещё одну важную вещь, которую умудрялась не замечать доселе, моя маленькая пони, любит меня. Но не как материнскую фигуру, друга или учителя… Нет, Ноктюрн видит во мне кобылу, она желает меня, со всей страстью присущей молодости, желает обладать мной… Ноктюрн, незаметно для себя самой, влюбилась в Солар Флэр.
Нет, любовью это пока называть рано. Да, она хочет меня. Несомненно, она восхищается мной. Но это не любовь… пока что. Всего лишь влюблённость, которую можно перебороть, через железную дисциплину, которая вбита ей в подкорку, через силу воли, или через боль, вызванную отказом…
А можно дать этому чувству пустить корни, окрепнуть и расцвести, став той самой Большой и Чистой Любовью, о которой поэты слагают песни, что переживают века, ради которой разумные идут на край света, чтобы доказать: они достойны, благодаря которой они действительно становятся достойными, и которой так отчаянно желают создания подобные мне.
Выводы сделаны — настал час размышлений. Глубокий самоанализ занял у меня неожиданно много времени. В это время я жила как-будто по инерции. По инерции я играла с Вивер, которая, движимая жеребячьим любопытством исследовала окружающий мир, по инерции отвечала на запросы пони, что приходили к моему трону, по инерции я сожгла грифоньего ассасина, что безуспешно попытался пристрелить меня, по инерции я медитировала на крыше Улья.
