Горящий труп кровокрыла врезался в самокат позади меня, со скрежетом выбив его из окна Министерства Морали. Я почувствовала, что мост, по которому я мчалась, выскользнул из-под копыт и оставил меня в свободном падении.
Упаковав себя в свою собственную магию, я пыталась толкнуть себя вперёд.
По милости Луны, я нырнула в окно, а не в бетонную стену. И, поскольку Эквестрийские Пустоши меня ненавидели, это было как раз единственное уцелевшее окно во всём "Алом Скакуне".
Разбившееся стекло врезалось в мою шкуру, покрыв тело очагами свежей боли, я жёстко приземлилась, отскочив от стола и отлетев на группу стульев. Мир вокруг почернел, и я потеряла сознание.
* * *
Придя в себя, я обнаружила, что находилась в остатках конференц-зала. Всё моё тело болело. Меня и друзей теперь разделяло несколько этажей. Прошло достаточно времени, чтобы действие Праздничных Минталок прекратилось.
А ещё меня обнюхивала мантикора.
Я застонала, пытаясь подняться на ноги, но эта задача оказалась мне не по силам. Я задалась вопросом, каково это быть съеденной. И ужалила ли бы мантикора меня перед этим.
Мантикора наклонилась и сомкнула зубы на моей гриве. Затем подняла меня и потащила как котёнка. Этот процесс оказался болезненным, холку и кожу черепа словно жгло огнём, но я была не в том состоянии, чтобы протестовать.
Мантикора развернулась и стала выходить через дыру в стене. Среди развалившихся стульев я заметила свою зебринскую винтовку и сконцентрировалась, левитируя её к себе. Мантикора то ли не заметила этого, то ли не настолько осознавала происходящее, чтобы встревожиться.
Я понимала, что могла просто пристрелить её; но она меня куда-то несла, и мне было любопытно, куда именно. (Мне самой стоило куда-то идти, и, если бы мне удача улыбнулась, то эти куда-то совпадали. В любом случае, сколько бы боли переноска за гриву не причиняла, идти пешком мне никуда тоже не хотелось.) Ответ на мой вопрос я узнала, когда, пройдя два этажа, мантикора вышла с лестничного колодца на балкон, выходивший на фабричный цех. Повсюду были разбросаны маленькие, обычного размера красные самокаты в разной степени готовности. Между разложившимися конвейерными лентами и древним, развалившемся оборудованием кто-то поставил клетки. Многие из них содержали в себе пони. В большинстве же лежали ужасно раздутыми, извращёнными и деформированными телами, которые когда-то были пони. От их вида у меня скрутило живот и закололо в сердце.
Между клетками, словно сторожевые собаки, свободно расхаживали мантикоры.
Мой пленитель перегнулся через край балкона и раскрыл пасть, сбрасывая меня в одну из лишённых крыши клеток. Я жёстко приземлилась на тонкий слой сена с глухим стуком.
Я осторожно задействовала сортирующее заклинание ПипБака и достала экстра-сильное восстанавливающее зелье, прихваченное из Стойла Двадцать Девять. С жадностью осушив его, я прилегла отдохнуть, пока моё тело восстанавливалось.
Не может быть, прошептала я, взглянув на клетку напротив моей, находившуюся по другую сторону покрытой колёсами для самоката ленты конвейера. В клетке была уже знакомая морского цвета кобыла. Я заскулила. Всё это походило на страшный сон.
Она заметила меня. Неудивительно, учитывая то, как произошло моё прибытие.
Эй! Она поднялась на ноги и помахала мне через решётку и громко шептала мне. Это ты!
Я посмотрела на неё с печалью.
Мне очень жаль! Моя вина, надо было остаться с тобой. Позаботиться, чтобы ты благополучно добралась до дома.
Синяя пони с опаской огляделась вокруг.
Нет. Он поджидал меня там.
Он? Кто он?
Он забрал всех из Гаттервилля, прошипела она испуганно, Согнал нас всех в кучу своими монстрами. Она оглядела меня. У тебя ещё осталось оружие! Когда он вернется, убей его!
Мой рассудок всё ещё был затуманен депрессией после Минталок и глупостью. Я кинулась догонять.
Кто? Что? и, наконец, Почему?
Доктор! Он мучает нас до смерти! второпях поведала она мне, он говорит, что ставит на нас опыты! Забирает пони в другую комнату, и затем они кричат ужасающе и страшно. А когда он их возвращает, они обычно мертвы. И это счастливчики. Некоторые ещё дышат и чувствуют, но недолго. Их тела все извращены и ненормальны.
Селестия, помилуй.
Я поднялась на ноги, оглядывая ряды клеток. Взгляды десятков пони были направлены на меня, по большей части полные ужаса и отчаяния. Некоторые смотрели с надеждой. Другие с жалостью и разбивающим сердце признанием того, что они вскоре умрут, в муках и воплях, и ничего не могут с этим поделать. Две пони, чьи рассудки не могли выдержать происходящее здесь, уставились в пустоту.
Только через мой труп!
Мантикора, "Монстр" этого доктора, посадила меня в клетку. Клетки меня удержать не могли. И она оставила моё оружие. Я сконцентрировалась, поднимая зебринскую винтовку, а затем и дротикомёт, левитируя их по разные стороны от себя. Я оказалась не готова к механическим совам, роям спрайтботов и кровокрылам, но к мантикорам я подготовилась заранее. Решётка только всё упрощала. Добраться до меня можно было только сверху.
