Я уставилась в небо на пару тёмных боевых кораблей, нависших над островом Дружбы, в то время как десятки пегасов копошились над статуей. Шеф Лентерн и два пони-охранника стреляли в нападавших солдат Анклава, как только замечали их, прячась за низкими баррикадами, когда пегасы открывали ответный огонь. Позади меня Каламити быстро собирал Гром Спитфайр.
Пушки на левом Хищнике вспыхнули, посылая энерго-магические заряды в статую, разрывая и прожигая её крепкую медную шкуру, прошивая город под ней и заливая его кипящей медью. Второй Хищник безмятежно парил.
Этот второй Хищник прекратил стрельбу, когда добил последнее береговое орудие, заявил Радар. Так что нам осталось разобраться с последним! Он покачал головой и добавил: Хотел бы я знать, чё им так не терпится схватить меня.
Радар посмотрел на меня сконфуженно.
Я бы и сам сдался, но Фрешуотер не позволила мне. Грозилась пристрелить, если я попытаюсь. Он уставился в небо. Я бы вышел сейчас, но теперь это не имеет смысла.
Он был прав. Анклав зашёл слишком далеко. Оставлять хоть кого-то в живых в их планы не входило.
Пегас Анклава, запряжённый в боевой фургон, резко снизился к толпе пони, потоком устремляющихся из статуи. С ударом его копыта, распахнулся люк в нижней части фургона и посыпались бомбы. Беспомощные пони внизу были обречены, их тела разрывало в клочья дикой энергией мощных взрывов.
Каламити встал, прицеливаясь. Гром Спитфайр разорвал воздух, выстрел проник в боевой фургон. Взрыв сотряс небо.
Хороший выстрел, мягко похвалил Радар.
Каламили тяжело дышал, глядя сквозь слёзы.
Недостаточно быстрый.
Вся эта бойня не стоила меня, сказал Радар.
Я проследила за его взглядом, обращённым к подорванной земле, окровавленной измельченными телами невинных пони. Большое, разрывающее на части горе, которое переполняло мою душу, сменилось могучим боевым кличем.
Это неправильно. Это зло. И я собираюсь остановить это.
Вот если того последнего сшибить, совсем другое дело будет, повторился Радар. Я б сам бы это сделал, да только... Он опустил взгляд. Я уже совсем не тот. И снова глядя на нас: И доку Фрешуотер про это ни слова, ясно?
Мы сделаем это, сказала я Радару и повернулась к Каламити. У меня есть план.
* * *
Я уставилась на горящие обломки доков. Анклав бомбил суда. Никто не покинул остров на лодках.
Горящие фрагменты фургончика "Абсолютно Всё" валялись на поверхности воды вдоль покосившихся, разрушенных причалов.
Я сочувственно посмотрела на Дитзи Ду. Но светящаяся пегаска лишь пожала плечами, написав на своей доске: "Это всего лишь фургон."
Когда она взлетела над руинами, мои глаза увидели нечто красно-зелёное, плавающее в воде. Переднее копыто пони, окровавленное и разорванное.
И из глубин моей памяти всплыл один фрагмент.
Я не могла добраться до неё. Я едва успела обработать мазью Ксенит рваные края культи моей задней ноги, прежде чем окончательно истечь кровью. Я выпила все до единого целебные зелья, что у меня были, но всё равно оставалась слаба и голова кружилась от кровопотери, я не способна была поднять ничего тяжелее чашки кофе. Моя кровь ручейками стекала по придавившей меня плите, предавая ядовитой воде розовый цвет в свете ПипБака.
Я хотела. Ради любви милосердной Селестии, я хотела. Но к стыду своему, я тогда ничего не могла, кроме как попытаться забить её до смерти чашкой из-под кофе.
Затем голос в голове напомнил мне, что это было неправдой. Кое-что я всё-таки могла сделать.
Помню, как магией подняла ей забрало. Глаза её уже не были на предписанных природой местах. Лишь один глядел на меня раздувшийся, неестественный, искажённый мутациями до невозможности.
И сейчас, когда я стояла возле доков, наблюдая за покачивающимся на волнах оторванным копытом, пришло озарение: если не для меча, то, по крайней мере, для кинжала крови было вполне достаточно.
Воспоминание рассыпалось, оставив меня потрясённой. Я попыталась докопаться до того, что произошло в дальнейшем, но там, где должны были быть воспоминания, осталась только темнота.
Дитзи потребовалось меньше минуты, чтобы облететь обломки и ящики, плавающие в воде, и вот наш дружелюбный гуль уже стоял передо мной, с глазами, разбегающимися в разные стороны, улыбкой на морде и СтелсБаком в копытах.
Я очнулась от своих мрачных дум и добавила СтелсБак к прочему оборудованию, которым собиралась экипироваться. Меня трясло. Что произошло со мной, что я могла спокойно смотреть на оторванную конечность бедной пони, и мне не хотелось закричать? Эквестрийская Пустошь отравила мою душу.
