И я распахнула двери телекинезом. Заклинание прицеливания стало фиксироваться на всех замеченных солдатах. Большую часть помещения занимал мэйнфрейм Анклава. Во все стороны от него змеились кабели, подползая к задним панелям облачных терминалов, светившихся экранами на близстоящих журнальных столиках. Чувствовался холод. На стене справа был ряд окон прямо напротив бара. Пара из них ещё уцелела, но большая часть была забита досками, причём весьма неумело. Стрелки Анклава стояли в охране: и внизу, и вдоль балкона верхнего уровня. Повсюду суетились, изредка приземляясь, в серой униформе офицеры и техники в жёлтом. Большинство спешило к лестницам.
Двое солдат стояло прямо в дверях. Они среагировали первыми. Но я была быстрее.
Две пули в голову, каждому. На случай, если одна пройдёт мимо или её будет недостаточно. Два выстрела и к следующей цели. Устоявших оставь Кейджу и Ксенит.
Какой-то стрелок с балкона пустил ракету в нашу сторону. Я рванулась под защиту барной стойки. Кейдж переметнулся через неё ко мне, то ли прыгнув, то ли брошенный взрывом.
Ксенит на липких копытах пошла по потолку. Взрывом ей откинуло капюшон, местами она кровоточила из-за осколочных ран. Несколько солдат Анклава открыли по ней огонь, рассекая лучами воздух в призматичном светопредставлении. Старинные хрустальные люстры полетели на пол, приземлившись с почти мелодичным перезвоном. Ксенит удалось от всех них увернуться и спрыгнуть с потолка на перила балкона. Пока стоявший там боец перезаряжался и пытался прицелиться, зебра развернулась, стоя передними копытами на перилах, и зарядила ему крепким копытом в горло. Было слышно, как броня с хрустом вошла ему в глотку. Падая, тот пегас нажал на спуск, отправив ракету в неконтролируемый полёт. И та не замедлила взорваться на выцветшем полотне с кобылой в соблазняющей позе, висевшем в дальнем конце зала. Взрыв этот окончательно добил уцелевшие окна.
Влажный воздух раннего вечера ворвался внутрь, разгоняя дым.
Другая пони с мульти-кристалльным оружием отправила в сторону бара целую радугу огней, кроша и разбивая бутылки, расставленные на полках позади нас. Большая часть сосудов была пуста, но всё ещё полные шипели и взрывались, когда в них попадали лучи выстрелов, разогревая содержимое. Меня обдало горячими спиртовыми парами, и я закричала от боли. Кейдж, издав вопль, перескочил через стойку и бросился один на один к нападавшей, пока та перезаряжалась. Но пролететь моему компаньону подбитое крыло не позволяло.
Я постаралась прикрыть Кейджа, взяв под прицел какого-то стрелка-пегаса, целившегося в него своей сдвоенной энергомагической винтовкой, смонтированной на броне.
Но кобыла-солдат Анклава, к которой рвался Кейдж, оказалась на ничтожную долю секунды быстрее и, перезарядив оружие, успела выстрелить ему в грудь, в упор. Только её это не спасло. Кинжалы грифона, поразив сердце, глубоко прошли по её груди в тот же момент, как расплавилась броня Когтя. Крылатый наёмник со сквозной дымящейся раной в груди рухнул на пол. Я с ужасом смотрела, как затухал огонь в его глазах.
Нет! Чёрт подери, нет!
Тело в чёрной броне с громким треском выбило заграждения и выпало с балкона. Это была работа Ксенит. Я глянула на неё, но она снова стала невидима.
Раненый мною пегас укрылся за мэйнфреймом. Я видела его тень, когда он принимал лечебное зелье. Тут же другой солдат пролетел по комнате и приземлился за колонной, поддерживавшей балкон у ближней стены. Третий солдат (кобыла) перевернула стол и, засев за ним, продвигалась по комнате, стараясь подобраться ближе ко мне. Она взвизгнула, когда стол зацепился за один из кабелей и перевернулся, открывая её.
* * *
Последний пегас, серый жеребец с длинными чёрными гривой и хвостом, поднял копыта, сдаваясь. Он был не солдат и не техник. На нём была серая офицерская форма, которая очень подходила к его шерсти. Единственный офицер, оставшийся, чтобы убедиться, что другие офицеры и техники успешно эвакуировались, пока войска Анклава пытались нас убить.
Уже убили одного из нас, тяжко подумала я. Я привела сына Гауды на смерть. Я не знала, как я собиралась сказать об этом его сестре. И я никогда больше не смогла бы посмотреть в глаза Гаудины. Но сейчас я винила не себя. Я винила Анклав.
Назови мне хоть одну причину не пристрелить тебя, буркнула я. И постарайся, чтобы она была стоящей, потому что мне реально очень хочется.
Ну я тут два варианта вижу, ухмыльнулся пегас, можете меня просто убить, а можете и получить, что хотели.
