— Физически — да, — сказал доктор. — Хотя я подозреваю, что, насколько хорошо они будут выздоравливать эмоционально, будет больше зависеть от вас, чем от меня.
Здорово. Ещё и это на меня взвалите. Я даже не собиралась на них злиться.
— А теперь я хочу немного поговорить с вами о зависимости, — сообщил мне Хелпингхуф.
Прекрасно. А теперь лекции. И он даже привязал меня для этого.
— Вы должны были заметить, что ваши чувства и мыслительные процессы теперь кажутся яснее и чище. Не так, как при гипер усилении, которое дают наркотики, но всё же гораздо лучше, чем когда вы были без них. Я прав?
Я неохотно кивнула.
— Это неприятная вторая сторона Праздничных Минталок. Это ускорители мозга, изготовленые из мистических растений, произрастающих только на родных землях зебр и, возможно, в Вечнодиком Лесу. Независимо от того, насколько часто вы используете их, они будут так же эффективны, как и в первый раз. Что большинство наркоманов не осознаёт, так это то, что отказ от них вызывает ухудшение ваших умственных возможностей. И чем больше вы их принимаете, тем хуже вам без них. Пони, которые принимали их в течение многих лет, достигали точки, когда они едва могли функционировать без наркотика в организме.
Хелпингхуф тонко улыбнулся.
— Просветлённое состояние, в котором вы сейчас находитесь, это на самом деле то, какой вы всегда были, прежде чем подсесть на Праздничные Минталки.
Что? Я была такой раньше? Но я чувствовала себя настолько более бдительной. Всё было так ясно. Было так легко думать. Не сверхбыстро, как под действием ПрМ, но всё же легко. Если так было до того, как я использовала ПрМ, то почему я чувствую себя так ново? И почему я не могла отличить...
Но я же должна была. Я знала, что что-то было неправильно в течение долгого времени. Я почувствовала, как слёзы наворачиваются на глазах, и задалась вопросом, откуда они взялись. Я посмотрела на врача.
— А теперь я могу дать вам совет, но я не могу заставить вас принять его, — продолжил врач. — Вам абсолютно необходимо держаться подальше от Праздничных Минталок. Это не будет легко. Ваше тело и мозг могут больше не жаждать или нуждаться в них, но пристрастие к наркотикам настолько же психологическое, насколько физическое. Так что я не могу сказать вам, что это будет нетрудно. Но, насколько я слышал, у вас сильная воля, и у вас есть сильные друзья, которые могут помочь вам в этом.
Я медленно кивнула, на самом деле не желая слышать это, но зная, что мне оно нужно.
— И я настоятельно рекомендую держаться подальше от простых Минталок или любых других веществ, вызывающих зависимость. Бак, Рейдж, Дэш... Все из них. Праздничные Минталки являются наиболее опасными наркотиками, но другие не намного лучше. И с вашей семейной историей вы более восприимчивы к пристрастиям, чем большинство пони. Так что мой совет: просто держитесь подальше.
Я собиралась кивнуть ещё раз и остановилась. Минуточку...
— Какое отношение к этому имеет моя семья?
— Предрасположенность к наркомании может быть наследственной, — сообщил мне Хелпингхуф. — Ваша подруга Вельвет Ремеди рассказала мне о вашей матери.
— Моей
Она
— Она была алкоголиком, не так ли?
Я в ярости стиснула зубы, глядя на врача. Он терпеливо ждал, пока моя злость не утихла, и я не ответила:
— Ну, у неё кьютимарка — стакан яблочного сидра. Что же ещё ей было делать?
— Вы же знаете, что кьютимарки не контролируют вашу судьбу, не так ли?
Я просто смотрела в сторону. Я не собиралась быть втянутой в обсуждение моей матери, даже если они будут держать меня связанной в течение нескольких дней.
Ох, дерьмо. Монтерей! Как долго я была без сознания?
Я попыталась посмотреть на время на моём ПипБаке, но нога была привязана к кровати. И я быстро вспомнила, что мой ПипБак всё равно был мёртв.
— Доктор, — сказала я, стараясь не показаться слишком обеспокоенной. — Как скоро казнь Монтерея Джека?
Пожалуйста, Луна, дай мне силу...
Врач моргнул.
— Владелец сырного магазина? Это произошло два часа назад. — Я почувствовала, будто у меня в желудке свалился цветочный горшок. А за ним наковальня. — А что, вы его знали?
* * *
Вельвет Ремеди была первой, кто посетил меня. Только что из шара Флаттершай. Она говорила осторожно, словно ступая по яичной скорлупе. Когда она зашла, её рог засветился, и она сняла ремни, удерживавшие меня. Один за другим. Я сопротивлялась желанию схватить её за горло. Никакой напряжённой деятельности, как сказал доктор.
— Я не жду, чтобы ты простила меня... — начала Вельвет.
— Хорошо, — прервала я строго. — Потому что я не простила.
Она вздрогнула от моих слов, но упорно продолжила:
— ...или что всё будет нормально между нами. Но я ожидаю, что ты поймёшь, почему. И что поймёшь, почему я должна была это сделать именно сейчас.
— Почему ты почувствовала, что должна была сделать это именно сейчас, ты имеешь ввиду, — выплюнула я. — И против моей воли.