Fallout: Equestria (ЛП) полностью

"...у нас Дядя и Тётя Фруткап — мирная любящая пара — женатые уже почти десять лет, живущие в своём маленьком старомодном домишке с крошечным садиком на окраине Роумера. Бездетная семья с двумя собаками и подсолнухом, который Тётя Фруткап назвала Селестией.

Какой же монстр, спросили меня, станет вырывать Тётю и Дядю Фруткап из их мирной, беспечной жизни и заставлять тянуть тележки, нагруженные железным ломом?

В самом деле, монстр. Но это монстр, чьи глаза открыты и устремлены в будущее. Будущее Эквестрии. Двести лет назад мы потеряли нашу великую нацию, но мы вернём её назад! А что же станет с четой Фруткап и их маленькой усадьбой через двести лет? Они превратяться в ничто — бессмысленное, не оставившее даже отпечатков копыт в анналах истории. Но... что останется значимым через двести лет? Эта фабрика!

И это силами этой фабрики, а также других, подобных ей, будет заново отстроена Эквестрия. Это из той работы, которую делают сейчас Тётя и Дядя Фруткап, будет создана новая национальная инфраструктура и родится новый золотой век — золотой век Единства! Эквестрия подобно фениксу восстанет из собственного пепла! Но не без нашей помощи и не без нашего труда.

Вот, что важно. Вот, что изменит мир к лучшему. Вот, что останется после нас!"

Слова Красного Глаза были встречены овациями по меньшей мере сотни копыт. Рёв толпы внезапно прекратился, сменившись резким голосом:

"Вот и она: речь Красного Глаза по случаю церемонии повторного открытия фабрики Честносталь. Как известно, Красный Глаз вернётся с повторным визитом на этой неделе, чтобы проверить производительность фабрики. А сейчас немного музыки, и начнём мы с моей любимой: Марш Параспрайтов..."

Радиовещание начало играть знакомый марш, исполненный на тубе и гармонике.

Я выключила радио, вытаскивая наушник. Красный Глаз, кажется, не жил в Филлидельфии. Но он делал туда визиты, и один из них скоро произойдёт. Я сообщила об этом друзьям.

Вельвет Ремеди свернулась калачиком на одной из скамеек Небесного Бандита, Паерлайт спала рядом с ней, украшая её угольную шёрстку изумрудными и золотистыми пятнами света. Я была поражена тем, что жар-феникс до сих пор остался с ней. Как правило, даже любимую птичку надо держать в клетке.

СтилХувз кивнул, не оборачиваясь. Он не переставал смотреть вниз, на землю, с тех пор, как мы пролетели последние обломки руин Мэйнхэттена. Я же старалась не делать этого.

— Ребят, у меня плохие новости, — донёсся голос Каламити спереди Бандита. — Эт штука начинает снижаться. Смотрите внимательно, где мы сможем сесть, пока спарк-батареи ещё держат нас.

— Всё, что я вижу — это грязь, камни и мёртвые деревья, — ответил СтилХувз. — Навряд ли ты захочешь приземлиться здесь.

Я достала бинокль и подошла к одному из окон, отчаянно борясь с головокружением.

— Что мы ищем?

СтилХувз продолжал осматривать землю под нами.

— Любое место, где адским гончим будет не так просто добраться до нас.

Адские гончие. Я вспомнила Хомэйдж, как DJ Pon3, предупреждавшую пони о адских гончих, охотящихся на пути между Мэйнхэттеном и Филлидельфией. Я представила себе бешеных собак, вроде той, что была у дяди и тёти Фруткап, только страшнее. Возможно, изменившихся и мутировавших, как кровокрылы. Конечно, первое, что я услышала о адских гончих, то, что всего лишь одна может уничтожить целый обоз работорговцев. Но ведь и я могла. И меня было не так уж просто запугать.