— ...пережил больше, чем любой из вас может себе представить, — говорила Кроссроадс. — Он пережил большее, чем мы можем даже понять. И на протяжении веков его сердце неизменно оставалось предано любви к одной кобыле...
Я сомневалась в нём. Он держал свои мотивы, как и свои чувства, крепко прижатыми к свой груди. Я с болью вспомнила то время, когда подумывала распилить его на обочине.
Так он мне ответил, когда я задала ему вопрос.
— ...ничего более подходящего, чем повторить слова, которые он нам говорил, — напомнила Кроссроадс рейнджерам, собравшимся перед ней. — Как говорил СтилХувз: Я призываю вас остановиться и подумать о вашей Клятве. Подумать, где вы находитесь и что вы делаете. Является ли ваша верность верностью Эпплджек, Кобыле Министерства Военных Технологий, создателю брони Стальных Рэйнджеров и кобыле, которая Своими собственными копытами, Своими потом и кровью, и честностью Своего сердца выковала Стальных Рэйнджеров?..
Очередное воспоминание промчалось, цокая копытами. Я со СтилХувзом смотрели через гавань, глядя на город Дружбы.
Я склонилась к Вельвет Ремеди, зарываясь лицом в её платье.
— ...Эпплджек поставили во главе Министерства Военных Технологий потому, что Она была Хранителем одного из Элементов Гармонии. И правительница Эквестрии признавала значимость этого. Как вы думаете, побрякушка на шее делала её Хранителем или же это делала Добродетель в её душе? — Голос кобылы, что вскоре должна была заменить СтилХувза, был преисполнен уважения к его словам. — Сегодня вы должны выбрать, кому ваша Клятва служит.
Ещё одно воспоминание, наполнившее меня болью за моего друга и за всё то, что он потерял.
СтилХувз был загнанным пони. Тени его прошлого, его ошибки и грехи тяжким грузом легли на его плечи.
Я так злилась на него, хотя он сделал всё возможное. Часть меня хотела убить его на месте. Он не сопротивлялся и не нападал в ответ. Вместо этого он сделал шаг вперёд, стал лучшим пони, которым хотел быть.
Он боролся со своими собственными предрассудками. И наконец начал преодолевать их. Он сделал первые шаги по дороге искупления, которую теперь никогда не сможет пройти до конца.
Я попыталась вспомнить его последние слова. Это было предупреждение, он убеждал нас двигаться. Только вот сами слова вылетели у меня из головы. Но вместо них я отлично помнила другие его слова:
— ...продолжим, во славу его имени и памяти о нем, — сказала Кроссроадс, завершая свою речь.