Моя кантерлотская полицейская броня разогревалась всё сильнее. Верхние слои начали плавиться, когда две энерго-магические молнии ударили в меня. Ещё одна поразила вывеску Дитзи Ду ("Да, я доставляю!"), уничтожая её предложение о бесплатных экземплярах "Руководства по Выживанию в Пустоши".
Осматриваясь в попытке понять, откуда в меня стреляют, я заметила пегаску в чёрной броне, которая приземлялась на балкон таверны "Шлагбаум". Похоже, что она привлекла не только моё внимание. Её стало обволакивать зелёное телекинетическое поле, постепенно поднимая крылатую воительницу вверх и придавая ей вращение. Маленькая пони в моей голове вздрогнула, осознав ошибку единорога за мгновение до того, как пегаска вытолкнула себя из магической оболочки одним сильным взмахом своих крыльев.
Атака единорога не только не помешала, но даже наоборот, помогла заклятию прицеливания пегаски обнаружить атаковавшего её эпллузианца. Ещё до того как я смогла взять солдата на прицел, она выстрелила, и удивлённый единорог испарился в свечении магической энергии Анклавовского минигана.
Я жала на спуск Малого Макинтоша так быстро, как только могла. Несколько пуль отрикошетило от её чёрной брони, но одна всё-таки попала в крыло висящей в воздухе пегаски. Теряя контроль и дико вращаясь, она врезалась в грузовой кран Новой Эплузы с отвратительным хрустом.
Пегаска Анклава срикошетила от металлической стрелы крана и рухнула на землю. Я скользнула взглядом вдоль стрелы вверх и увидела платформу, которую он держал высоко над городом, и рельсы, лежащие на ней.
Та же идея пришла в голову кому-то ещё. Магическое сияние карамельного цвета вспыхнуло среди молний под одной из сторон платформы и срезало удерживающие её цепи. Платформа развернулась вниз, обрушивая всю массу рельс на солдата Анклава, прежде чем она успела унести копыта. Звук, раздавшийся, когда все эти металлические балки столкнулись с землёй и другим металлом, прокатился по всей Новой Эплузе, подобный барабанной дроби какого-то жуткого оркестра. Я съёжилась, закрывая уши.
Вещание в моём наушнике внезапно прервалось.
Краешком глаза я заметила единорожицу, рыдавшую над телом павшего жеребца. Я видела, как выражение безутешного горя на её лице внезапно сменилось слепой яростью, когда солдат Анклава приземлился на улице неподалёку, тыкая носом неподвижное тело другого пегаса в броне. Я знала, что сейчас должно произойти. Маленькая пони в моей голове молила остановить это, но с моих губ не сорвалось ни звука, когда она левитировала в воздух боевое седло-машинган мёртвого жеребца и, прицелясь, открыла огонь.
Первые пули попали в цель, пробивая броню солдата Анклава и разрывая его внутренности. Но отдача боевого седла выбила его из магического захвата кобылы, разворачивая ствол, и несколько пуль прошило саму несчастную единорожку. Ещё долгие три секунды после того, как боевое седло рухнуло на землю позади неё, она стояла, обливаясь кровью, с выражением удивлённого непонимания в глазах. Затем, зашатавшись, упала на тело жеребца, которого оплакивала, и жизнь ушла из её глаз.
Дыхание смерти чувствовалось над всей Новой Эплузой. Ухмыляющийся пони-жнец правил бал.
* * *
— ХВАТИТ! — кричал Каламити, стреляя через дверной проём позади меня в двух пролетавших Анклавовских солдат. Они обстреливали горящей плазмой улицу под собой, оставляя лишь кричащих, сгорающих заживо пони в агонии. В голосе Каламити чувствовались гнев и горе. Его крик был душераздирающе надломленным:
— ХВАТИТ УБИВАТЬ ПОНИ!