Вельвет Ремеди остановилась, её глаза расширились, когда она увидела меня. Мы смотрели друг на друга сквозь пелену дождя, разделённые рекой грязи, в которую превратилась главная улица Новой Эплузы.
Она отшатнулась назад, когда я галопом бросилась к ней. Между нами была боль. Но эту боль затмевала надежда, которую я почувствовала, вновь увидев Вельвет. Она попробовала пятиться, но я заключила её в объятия, прежде чем ей удалось бы сбежать.
— Ты тоже тут? — спросила она кротко. — Ну конечно же ты тут.
— Богини, как же мы по тебе скучали, — сказала я ей, не отпуская. — Пожалуйста, скажи что ты больше не покинешь нас.
— Я... Я пришла, чтобы помочь, — пробормотала она в нерешительности. — Я... навещала СтилХувза... и увидела взрыв.
— Она пришла сюда вчера, поздно ночью, — обратился ко мне Подъёмник. — Помогала в основном пегасам, которые были слишком ранены, чтобы улететь домой.
Конечно она помогала.
Вельвет Ремеди было плевать, кто перед ней. Она всегда была готова остановиться и помочь любому пони, что встречались у неё на пути, не важно, хорошими они были или плохими. Я лишь надеялась, что её доброта не будет забыта Анклавом.
— Я собирал их броню, — сказал Подъёмник, указывая рогом вверх. — Собираюсь отдать эти комплекты Дитзи Ду, думаю они ей пригодятся. Мы в долгу перед ней за то, что она сделала. Надеюсь, это сможет погасить хотя бы малую его часть. — В этот момент Подъёмник стал мне нравиться чуточку больше. — В конце концов, ведь это она их всех посбивала.
Намереваясь сменить тему, Вельвет Ремеди указала копытом на Подъёмника.
— Этот хвастался, что он самый лучший телекинетик на Пустоши, — сказала она с возмущением. — Очевидно, что он ещё не встречался с тобой.
Мы с Подъёмником обменялись взглядами. Единорог усмехнулся, когда я отвесила ему почтительный поклон, на что он ответил мне тем же.
— Или я ошибалась, впрочем как и всегда, — вздохнула Вельвет, глядя на нас.
— Подъёмник был моим учителем, — объяснила я. — Он рассказал мне, как... раскрыть свой... телекинетический потенциал? — Богини, это звучало глупо. Я решила, что это из-за того, что я читала слишком много комиксов про "Кобыл-Мечниц" и слишком долго была одна.
Ксенит (и откуда только она взялась?) прошептала мне на ухо:
— А сейчас ты должна сказать: "И теперь ученик стал мастером."
Я моргнула, всё ещё пытаясь осознать то, что где-то рядом стояла невидимая Ксенит.
— Что? Почему?
— Так принято, — серьёзно прошептала она.
Я потрясла головой.
— Кем?
На это у зебры, видимо, ответа не было.
Подъёмник пошёл дальше, леветируя несколько дюжин анклавовых бронекостюмов, добытых им снаружи, в сторону "Абсолютно Всего". Ксенит, отступив назад, казалось, растворилась в туманной сырости утреннего дождя. И всё-таки Сильвер Белл была права — зебра была немного жутковатой.
Под дождём остались стоять только я и Вельвет. Одни.
— Вельвет...
— Литлпип...
— Сначала ты...
— Давай лучше ты...
Мы остановились, разговор не клеился. Между нами повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь стуком дождя по металлическим крышам железнодорожных вагонов.
— Литлпип, то, что я наговорила тебе тогда... — снова начала Вельвет. — Это было ужасно.
Я глубоко вздохнула. Её слова всё ещё отдавались болью в моей душе; рана, нанесённая ими, была слишком глубока. Но, тем не менее:
— Ты была права, — сказала я Вельвет. — И ты пыталась защитить меня, докричатся до меня. Остановить, — добавила я, осознавая, что это была чистая правда. — Это была моя вина. Я должна была остановится тогда. Кобыла, тыкающая палкой в осиное гнездо, не может не быть ужаленной.
На мгновение я задумалась, а существуют ли осы в Эквестрии до сих пор? Я видела их только в книжках.
Вельвет Ремеди потрясла головой, хлопнув промокшей полосатой гривой.
— Нет. То, что я сказала, было грубо. И... лицемерно. — Она стряхнула с себя аптечки. Жёлтые ящики с розовыми бабочками упали в грязную воду. — Я не достойна быть последовательницей Флаттершай. И не достойна быть твоим другом.
Я видела, что она дрожит. Главным образом из-за усталости и холода. Должно быть, она мчалась галопом всю дорогу, от самого Фетлока. А это было неблизко. Я приподняла её мордашку, подперев копытцем ей подбородок, и заглянула Вельвет в глаза. Они были мокрыми не только из-за дождя. Она плакала.
— Но я хочу, — продолжила она. — Я позволила Пустоши изменить себя. Я понимаю это. И я была права — большинство пони не заслуживает помощи. Но это не повод для того, чтобы так поступать.
Я понимала. Я знала, что это такое, когда твоя вера в доброту пони колеблется. Я почувствовала это ещё в Яме — когда все те рабы, которых я пыталась спасти, смеялись и улюлюкали, взывая к моей смерти. Но, в отличие от Вельвет, эта вера не была основной причиной моего желания помогать.
— Я понимаю, что всё зависит от меня. Я хочу быть сильнее, чем Пустошь. Не хочу позволить ей изменить меня ещё сильнее, — нерешительно произнесла она. — Но я не уверена, что знаю как.