Fallout Equestria: Обыденная нежизнь полностью

Лемон Фриск[1] взглянул на огромную открытую Дверь Стойла.

Что ж, вот и всё. Вот и настал тот день, когда он покинет Стойло и обретёт новую жизнь на просторах эквестрийских Пустошей.

Все ему говорили, что он с ума сошел. Прогнил мозгами. Никто в здравом уме не пошел бы наружу. Пони снаружи будут палить в тебя даже за слегка странный вид. А убережёшься от пони – так там полно чудищ, что не прочь полакомиться тобой, неважно как давно вышел твой срок годности.

Лемон Фриск не считал себя очень уж плохо выглядящим. В Стойле Один было полно пони, кто выглядел и гораздо хуже. Для гуля.

Бытие кантерлотским гулем имело свои особенности. Некоторые, даже те, кто в Стойле, были не более чем бездумными автоматами, день за днём выполнявшими унылую работу и едва осознававшими, кем или чем они были раньше. В чём-то это было похоже на слабоумие. Лемон был свидетелем того, как в это впала одна его тётушка. Весьма печальное зрелище. Но в целом, даже обладавшие наибольшей мозговой активностью были существами привычки. Им нравилось их Стойло, нравились их повседневные занятия, будь то обшаривание Мёртвого Кантерлота, или же чистка воздушных фильтров, которые уже никому особо не были нужны.

Лемон Фриск стал добытчиком с того самого момента, как удалось вновь открыть Дверь. Он всегда был активным и инициативным пони, что до Облака, что после него. Фактически, после превращения в гуля необоснованность его мышления на привычках впечаталась в его мозг ещё сильнее. Так происходит с гулями – ты навсегда остаешься в своём последнем состоянии. Это похоже на смерть, только ты ещё при этом слегка… жив. Или вроде того. Вот таким странным образом Лемон Фриск и приобрёл привычку быть тем, кому привычки не по нраву.

Фриску нравилась его "работа" в Мёртвом Кантерлоте. К розовому облаку он как гуль был равнодушен, а его дикие "собратья" заметно не возражали его присутствию до тех пор, пока он похаживал вместе с ними тихо. Это очень напоминало комедии военного времени, в которых кто-то вставал в строй позади вражеских солдат-зебр и маршировал с ними в их штаб, а затем тихой сапой оттуда выбирался. Фактически, Лемон именно так и действовал.

Но он уже повидал и здания Министерств, и Университет, и Библиотеку, и даже при столь щедрой на приключения работе он стал ощущать, что ему чего-то недостаёт. Взламывать замки Лемон умел плохо, а после двухсот лет скитаний по Мёртвому Городу он мог с уверенностью заявить, что видел его весь. За исключением, разве что, Дворца. После встречи с фанатичным орущим кожистокрылым охранником того места у Лемона пропало всякое желание туда заходить. Свою роль, конечно же, сыграло и появление аликорнов. Жуткие они, те кобылы. Внезапно появились неизвестно откуда и стали бесцельно бродить по округе, как одичавшие гули. Все предпочитали обходить их стороной, потому как те дамы чересчур инициативных обычно убивали.

Итак, Лемон решил покинуть город и отправиться на пустоши. Он был вполне уверен в обоснованности своего решения – что бы там на них ни было, это не могло быть хуже увиденного им в Кантерлоте, к тому же с момента выпуска Копытоводства по Выживанию в Пустоши он уже раз сто его проштудировал. Единственное, что по-прежнему пугало его до дискордиков, так это рейдеры. Судя по описанию, они завсегда были рады прикончить какого-нибудь дикого гуля.

И вот Лемон стоял, глядя через Дверь в последний раз. Он уже сложил скудные пожитки в свою верную сумку добытчика, нашёл себе броню, которая не была приварена к своему прежнему владельцу, купил двухсотлетнюю карту, по большей части слипшуюся из-за розового облака, и вышел из Стойла Один, покинул Мёртвый Кантерлот и отправился на Пустоши.

Заметка: Следующий уровень

Новая способность: Заворот извилин

Хорошо это или плохо, но в вашем мозгу происходят страннейшие вещи. Ваша реакция на неожиданные ситуации может стать ещё более неожиданной. Вы получаете больше вариантов реплик в случае неблагоприятного хода переговоров.

Лемон Фриск обошёл кругом заброшенную фабрику, озадаченный тем, что же на ней производилось. Вывеска перед зданием сгнила уже полностью, оставив лишь две металлические опоры с обломками трухлявых досок. Даже на земле останков вывески было уже не найти.

Гуль чувствовал себя взволнованно. Эта фабрика станет первым новым местом, которое он посетит за последние двадцать лет. Он уже вдоволь повидал защитных устройств, в него не раз стреляли роботы-охранники, однако здесь ничего похожего видно не было. Хотя двести лет опыта отбили у него желание доверять первому впечатлению.

Лемон проступил через отполированные ветром останки некогда стеклянной двери и осторожно просунул голову в главный зал.

– Эй! Есть здесь кто? – хриплым двухсотлетним голосом спросил гуль.