Annotation
Небольшие истории по мотивам замечательной игры Fallout, посвященные всему тому необъяснимому и загадочному, с чем можно столкнуться в мире игры.
Джоча Артемий Балагурович
Джоча Артемий Балагурович
Fallout Fantasy
1. НЕТЛЕНКА.
Тихий ветерок гуляет по Городу. Здания проемами пустых окон тоскливо взирают на замусоренные улицы. Стены некоторых из них превратились в кучи битого кирпича. Ветер гонит по потрескавшемуся асфальту все то, что приносит с собой из пустоши: обрывки бумаги, кочующие растения и песок цепляются за трещины, оседают на покореженных фонарных столбах и ржавых водонапорных колонках. Что-то ветер забирает у Города и уносит с собой прочь. Проржавевшие остовы машин перегораживают тротуары, грустя облупившимися радиаторными решетками. Предрассветная мгла стелится промеж поседевших стен и скрывает то, что когда-то оставила жизнь.
У стены старого питейного заведения с покосившейся вывеской белеют кости человеческого скелета. Лохмотья истлевшей рубашки с сохранившимися погончиками на плечах обтягивают прутья ребер. Костлявые пальцы сжимают пивную бутылочку, вросшую донышком в землю. Как будто человек присел к стене отдохнуть, и с тех пор так и застыл в вечном сне. Чуть поодаль - кости собаки. Возможно, это и не собака вовсе. Хотя остатки рыжей шерсти, сохранившиеся кое-где на скелете, наводят именно на эту мысль. Раздавленный высохший труп крысы на нижней ступеньке крыльца заведения. Прихоть природы или странные химические реакции не позволили трупику разложиться. Ветер треплет скрипучую дверь, выбивая ей об косяк незатейливую мелодию. Это, пожалуй, единственный звук во всем Городе, заставляющий задуматься о жизни, которая когда-то кипела на его улицах.
Мелкий моросящий дождик незаметно подкрался со свинцового неба и начал орошать мертвую землю. Тоскливый мягкий шелест капель - недостающий кусочек мозаики, завершивший картину безнадежности и мертвого безмолвия Города. Влага питает сухую землю, заполняет трещинки в асфальте, заставляет блестеть осколки разбитого стекла и смывает пыль с бренных останков.
Первые лучи восходящего солнца рисуют алыми мазками узоры на сохранившихся стеклах окон. Маслянистые разводы на лужах играют всеми цветами радуги. Дождь постепенно кончается, и яркие краски вступают в борьбу с серостью и тлением. Разбитый асфальт, умытый дождем, сверкает под косыми лучами солнца, как новый. Проходит немного времени, и марево колышущегося влажного воздуха искажает силуэты зданий. Туман скрывает городские раны и останки его обитателей. Какие-то новые звуки появляются то там, то здесь. Призраки голосов слышатся в толще тумана. Ветер теряет свою силу, и соло рассохшейся двери затихает, уступая мир эху нарождающейся жизни.
Мужчина, пробудившись от смертельного сна, сосредоточенно рассматривает початую пивную бутылку, близко поднеся ее к глазам. Второй рукой он привычно поправляет свою некогда модную рубашку с погончиками, купленную еще до войны. Пальцы натыкаются на лохматый пучок ниток на месте верхней пуговицы, и мужчина, чертыхаясь, наконец, поднимается на ноги и бредет прочь вглубь города. Радостно поскуливая, рыжий с подпалинами пес азартно пытается что-то схватить челюстями. Он просунул морду между ступеньками крыльца питейного заведения и беспомощно сучит лапами, пытаясь еще дальше протиснуться к одной ему ведомой цели. А там, в темноте и прохладе, испуганная крыса жмется к холодным кирпичам фундамента. Ее гнездо неподалеку, но вот эта противная собака не дает прохода.
Город постепенно наполняется звуками. Воздух, наконец, прогревается под солнцем. Влага рассеивается, и улицы заполняются прохожими. Взрослые спешат по своим делам. Где-то кто-то с кем-то ругается. Неподалеку слышно мерное урчание автомобиля. Дети снуют по улицам, ища для себя приключений и оглашая дворы смехом и криками. Пес сторонится, пропуская в заведение ранних посетителей. Вывеска на чугунном костыле сияет свежей краской и бодро покачивается в лучах восходящего солнца.