Профессиональное любопытство подталкивало немедленно заняться сигналом, попытаться узнать больше. Но инстинкт самосохранения, отточенный до звериной чуткости, вопил об опасности. Идти сейчас на этот сигнал, не зная, что его ждет, с его текущим снаряжением и без поддержки — чистое самоубийство. Он еще не был готов встретиться с Цербером лицом к лицу. Особенно если у того было три головы и поддержка всего Института за спиной.
Нет. Сначала — ресурсы. Информация. Возможно, временные союзники, какими бы сомнительными они ни были. Предложение «Техно-Сертанежуш» и бункер «Abrigo-Tec» выглядели сейчас более осязаемой целью. Если в этом бункере действительно есть довоенные технологии, они могли бы дать ему преимущество. Или, по крайней мере, что-то ценное для обмена. А информация о деятельности Института в этом регионе могла бы стать ключом к пониманию того, что происходит.
Он заставил «Ассистента» сохранить все данные о сигнале и переключиться в режим пассивного мониторинга этой частоты, если это вообще было возможно для поврежденного устройства. Не передавать. Ни в коем случае.
Решение было принято. Прагматичное, как всегда. Институт подождет. Или, скорее, он подготовится к встрече. На своих условиях.
Зед поднялся на ноги, отряхивая с одежды мусор. Тень Института, незримая, но ощутимая, легла на его плечи, добавляя еще один слой мрачной решимости к его и без того не слишком радужному настрою. Северный сектор. Мастерская «Железо и Вольт». Рауль.
Он шагнул из подворотни обратно в кишащий жизнью и смертью лабиринт Росиньи-Вертикаль. Теперь каждый шорох, каждый подозрительный взгляд казался ему не просто угрозой со стороны местных банд или мутантов, но и возможным предвестником появления агентов его прошлого.
Охота за «Большим Кладом» только что стала гораздо более личной. И гораздо, гораздо опаснее.
Глава 17: «Железо и Вольт»
Северный сектор Росиньи-Вертикаль встретил Зеда еще большим запустением и разрухой, чем центральные «кварталы». Здесь когда-то, видимо, располагались мелкие мастерские и какие-то кустарные производства — теперь об этом напоминали лишь остовы проржавевших станков, торчащие из-под завалов, да едкий запах химии, въевшийся, казалось, в сами камни. Людей было меньше, но те, что попадались навстречу, выглядели еще более дикими и отчаявшимися. Здесь патрули «Комитета Самообороны» появлялись реже, и каждый сам был себе законом.
Изабель дала ему довольно точные ориентиры, и «Ассистент», несмотря на помехи, подтверждал маршрут. Мастерская «Железо и Вольт» была спрятана в глубине полуразрушенного промышленного здания, бывшего то ли гаражом, то ли небольшим сборочным цехом. Снаружи — ничем не примечательная стена из ржавого профнастила и бетонных блоков. Но оттуда доносился характерный шум: мерное гудение генератора, прерываемое визгом электроинструмента и шипением сварки.
Укрепленная дверь без опознавательных знаков была снабжена лишь небольшим глазком и самодельной переговорной трубкой. Зед постучал. Последовала тишина, потом в глазке что-то мелькнуло.
— Кто? — раздался из трубки хриплый, недоверчивый голос.
— Изабель прислала, — ответил Зед. — По поводу «Проекта Корковаду».
За дверью что-то щелкнуло, и она с тяжелым скрежетом приоткрылась ровно настолько, чтобы он мог протиснуться внутрь.
Он оказался в просторном, но захламленном помещении, ярко освещенном несколькими мощными лампами, свисавшими с потолка на проводах. Воздух был густым от запаха раскаленного металла, машинного масла, озона и чего-то еще — специфического, чуть сладковатого запаха старой, перегретой электроники. Вдоль стен громоздились стеллажи с деталями, инструментами, мотками проводов. На верстаках были разложены частично разобранные механизмы, некоторые — явно довоенного происхождения, другие — грубые, но функциональные поделки местных умельцев. В углу мерно тарахтел генератор, собранный, казалось, из останков трех разных двигателей и старой стиральной машины.
Посреди всего этого хаоса, склонившись над одним из верстаков, спиной к Зеду, стоял человек. Фигура была крепкой, плечистой, несмотря на то, что на вид ему было лет пятьдесят. Он был одет в замасленный рабочий комбинезон. Одна его рука — левая — заканчивалась сложным механическим протезом: переплетение металлических тяг, сервоприводов и проводов, увенчанное мощным трехпалым захватом. Протез двигался с удивительной точностью и скоростью, манипулируя какими-то мелкими деталями на плате, которую он разглядывал через большую лупу на штативе.
Зед кашлянул, давая знать о своем присутствии.
Механик не обернулся.
— Изабель сказала, ты придешь. Диск.
Голос был низким, рокочущим, как у старого генератора. Зед подошел ближе и положил металлический идентификатор на край верстака, рядом с россыпью каких-то транзисторов.
Механик, все так же не отрываясь от работы, свободной правой рукой взял диск, поднес к глазу, потом бросил его в ящик с инструментами.