Лед можно откалывать. Но огонь? Только дураки шутят с огнем. Огонь уничтожает все на своем пути.
Есть доля секунды, сразу после того, как я отстраняюсь и заканчиваю поцелуй, когда это кажется реальным. Когда я смотрю на нее, а она смотрит на меня, и это самое главное, что имеет значение. Это осталось между нами... А потом исчезло.
— Я впервые представляю вам мистера и миссис Кенсингтон!
Я склоняю голову. Скарлетт едва заметно кивает мне. И мы поворачиваемся лицом к толпе, которая аплодирует, кричит и встает.
Мы женаты. Женщина, стоящая рядом со мной — моя жена. У меня было почти десять лет, чтобы привыкнуть к этой мысли. Очевидно, это было недостаточно долго, потому что слова звучат странно в моей голове. Может быть, брак — это одна из тех вещей, к которым нельзя быть готовым.
Может быть, дело в том, что я забочусь о ней, и в значении клятв, которыми мы только что обменялись.
Я беру ее безвольно свисающую руку, и мы начинаем спускаться. Мимо моего отца, Кэндис и Оливера. Мимо родителей Скарлетт. Мимо политиков, знаменитостей и бизнес-магнатов. Людей, которые думают, что они стали свидетелями сказки, и людей, которые знают, что монополия только что была обеспечена.
Проход длинный. Я сохраняю улыбку на лице в течение нескольких минут, которые требуются, чтобы пройти от апсиды собора до его притвора. Как только мы проходим мимо последней скамьи, я позволяю фальшивому выражению лица исчезнуть. Две женщины тут же уводят Скарлетт, и мне остается кивать организатору свадеб, пока она говорит.
Вероятно, это точное представление о том, как будет выглядеть остальная часть нашей совместной жизни.
Прием оказался хуже, чем я себе представлял. Обычно я избирательно отношусь к тому, с кем общаюсь. Сегодня вечером у меня нет выбора. Каждый человек здесь хочет поговорить со мной. Поздравить и заслужить благосклонность.
Скарлетт тоже окружена. В первый раз у меня появилась возможность поговорить с ней через несколько часов после того, как мы покинули алтарь, во время нашего первого танца. Она смотрит на меня, хотя на самом деле смотрит сквозь. Я знаю, что это целенаправленно. Ранее я уловил проблеск уязвимости. Теперь она укрепляет свои стены. Задраивает эмоциональные люки.
Мне должно быть все равно.
Это не должно вызывать у меня желания давить.
— Может быть, нам стоило попрактиковаться и в этом, — говорю я, когда она двигается напряженно и неохотно в моих руках. На секунду я ловлю проблеск улыбки. — Думаю, мы должны установить некоторые основные правила.
— На что? — спрашивает она, отводя взгляд. На восхищенных зрителей, окружающих нас. Вспыхивает несколько камер.
— На нас.
Скарлетт больше не притворяется, что обращает внимание на толпу. Ее глаза встречаются с моими.
— Ты хочешь обсудить это сейчас?
— Ты все равно уезжаешь сегодня вечером, верно? Я решил, что до этого будет лучше уточнить некоторые детали. К тому же ты избегаешь меня с тех пор, как мы обручились.
— Я и до этого избегала тебя.
— Ну, теперь все кончено, жена.
Я чувствую, как напрягается ее спина сквозь тонкую ткань свадебного платья.
— И ты подумал, что наш первый танец будет самым подходящим моментом?
— Я подумал, что будет больше шансов, что ты не уйдешь во время разговора.
— Я не трусиха, — заявляет Скарлетт.
— Я никогда тебя так не называл.
Ее подбородок вызывающе вздергивается.
— Нам нечего обсуждать, Крю. Я сказала, что выйду за тебя замуж, и только что это сделала. Это предел.
— Начало нашей семьи.
— Предел, — повторяет она.
— Смею предположить, ты хочешь раздельные спальни?
Она выдерживает мой пристальный взгляд.
— У меня есть повар и горничная. Один из них покажет тебе твою комнату, когда ты приедешь ко мне сегодня вечером.
— Что на счет секса?
— Будь осторожен.
— С тобой, Скарлетт.
Ее горло подпрыгивает, когда она сглатывает.
— Я… не знаю. Может быть, иногда.
Может быть, иногда? Я качаю головой.
— Тебе ничего от меня не нужно.
Это не вопрос. Но она все равно отвечает.
— Мне ничего от тебя не нужно.
— Хорошо.
— Хорошо, — вторит она. — Нам не нужно притворяться.
— Я не притворяюсь.
Эти три слова остаются между нами.
Остальная часть нашего танца проходит в молчании. Когда он заканчивается, мы оба переходим к другим. Скарлетт начинает танцевать со своим отцом, в то время как я танцую с Кэндис.
Прошло много лет с тех пор, как я так сильно желал, чтобы моя мать была жива. Но в этот день? В этот момент? Мне безумно хотелось, чтобы она была здесь. Из того немногого, что я помню и слышал об Элизабет Кенсингтон, она была милой и спокойной. Она смягчала острые углы моего отца, которые со временем только обострились. В ее глазах сегодняшний день был бы романтичным. Вместо бесконечной болтовни Кэндис об ужине, торте и цветах, думаю, мама спросила бы меня, чувствую ли я себя по-другому, как женатый мужчина. Прочитала бы мне лекцию о том, как обращаться со Скарлетт. Может быть, она с самого начала отговорила бы моего отца от этого соглашения. Я никогда этого не узнаю.
