Делаю пару глотков воды и, немного поколебавшись, иду туда.
Лейкина снова уснула. Братца ее на горизонте не видно, видимо? она действительно решила на него забить. Протиснувшись между столом и диванной сидушкой, сажусь рядом.
Похоже, сейчас она не успела окончательно задремать или же просто больше не позволяет себе расслабиться, что в данной обстановке правильно.
Ева распахивает глаза. Смотрит на меня с явным недоверием.
– Доброе утро! – взмахиваю рукой, в которой зачем-то до сих пор держу пол-литровую бутылку минералки и сразу бросаю ее на диван.
– Снова ты?
Ева зевает и, склонив голову набок, рассматривает мое лицо. Теперь более пристально, будто в череде этих долбящих и раздражающих сетчатку вспышках это вообще возможно.
– У тебя чёлка растрепалась, – говорит на вздохе.
В недоумении наблюдаю за ее взглядом.
– Забей.
– Поехали, отвезу тебя домой.
– Ты не думал, что я бы уже давно уехала сама, если бы меня пускали в общагу раньше шести утра?
– Забыл.
– Может, покатаемся тогда? – предлагаю первое, что приходит в голову.
– Чего?
– В тачке спать удобнее, чем тут. Музыка не орет.
– Ты пытаешься быть милым, Валиев?
– У меня сегодня хорошее настроение. К тому же, как я могу бросить свою невесту?
– Фиктивную невесту.
Ева вытягивает указательный палец, но быстро подносит ладошку к губам, чтобы зевнуть.
– Ее.
– Брось уж как-нибудь, она только скажет тебе спасибо.
Лейкина пожимает плечами и тянется за стаканом сока. Допивает содержимое до донышка и, тяжело вздохнув, вытаскивает из кармана куртки телефон.
– Только три часа прошло.
– И я о том же, ты до шести тут раз десять уснешь.
– Меня пугает твое добродушие.
– Не обольщайся, просто не хочу вытаскивать тебя из очередных неприятностей.
– Ну да, ты же настроен создавать мне их сам.
Она выгибает бровь, на что я отвечаю откровенной улыбкой.
– Так что? Прокатимся?
Ева отрицательно качает головой, без былой решимости. Ее «нет» меня не устраивает, где-то даже раздражает. К чему кичиться вагоном собственного упрямства, когда это вообще не к месту?
Впечатление, словно я ее на сатанинский бал зову, не меньше.
Где-то сбоку начинается мельтешение. Источник – Евины вернувшиеся подружки. Та, что повыше, салютует бокалом, озвучивая, как ее зовут, словно это может быть кому-то здесь интересно. Правда?
Сдержанно киваю, не сводя глаз с враждебно настроенной Евы. Кажется, она тоже несильно рада их возвращению. Надула щеки, как жадный хомяк, что выглядит довольно комично. Девки усаживаются напротив, улыбаются, изо всех сил стараясь перекрикнуть музыку, чтобы я их услышал.
Больше не реагирую. Быть дружелюбным сейчас особенно лень. Весь фокус моего сознания направлен на Еву. Именно поэтому подаюсь к ней ближе. Между нами сантиметров десять.
– Ты боишься? Меня? Или остаться со мной наедине?
– Я?
Лейкина кривит губы, эти чертовы манящие губы, и закатывает глаза. Типа, придумай что-нибудь более правдоподобное. Красиво, но не верю.
Зато четко понимаю, что уловку мою она проглотила. Теперь дело пары слов. Чтобы доказать обратное, она сейчас сделает все что угодно, хоть с крыши прыгнет. Гордячка.
– А ты трусишка.
И бинго! Стоило еще немного поддеть, и теперь уже горящий не только злобой, но и решительностью взгляд бросает мне вызов.
– Куда едем?
– Придумаем на ходу.
– Ладно. Девочки, всем пока.
Она бодренько подпрыгивает на ноги и, оглянувшись на меня, мол, чего тормозишь, чешет в сторону выхода.
Убираю руки в карманы джинсов. Пальцы снова обдает горячей волной, которая поднимается от кисти к плечу, и вот теперь желание до нее дотронуться начинает серьезно раздражать. Слегка ускоряюсь, так, чтобы обогнать Лейкину и идти спереди. Сколько можно уже на нее пялиться?!
– От выхода направо.
Ограничиваюсь лишь словами, хотя желание направить ее рукой в голове проскальзывает.
Ева кивает и на улице, сразу, берет курс к моей тачке. Оказавшись в салоне, снова переспрашивает:
– Так куда едем?
Куда? Вариантов не так уж и много, и все они, честно говоря, в данный отрезок времени заканчиваются горизонтальной плоскостью. Только понимание, что после этого Лейкина обязательно похерит нашу сделку, останавливает от решительных действий.
Поэтому с ответом я медлю. Молчу, пока выезжаю на проспект и набираю скорость.
Все это время чувствую прожигающий взгляд где-то в районе щеки. Не нужно быть телепатом, чтобы догадаться, о чем она думает. В глубине ее блондинистой головы меня уже принесли в жертву какому-нибудь Богу плодородия и сожгли на костре.
Встретившись взглядом с разъяренностью серых радужек, как можно более безэмоционально отвечаю:
– Ко мне.
Несколько секунд гробового молчания, за которые градус нашего общения понижается до минусовой отметки.
– Я к тебе не поеду.
Вопреки ожиданиям, Ева отвечает спокойно. Без истерик и визга, за что ей огромный плюс, конечно.
– Ты уже едешь, – пожимаю плечами, – смирись.
Она открывает рот, но тут же его захлопывает. Ее глаза хаотично бегают по салону, и я кожей чувствую, когда касаются меня. Рано я отмахнулся от истерики.
– Останови.
– Зачем?
– Ты офигел, Валиев? Останови, я вернусь в клуб.
– Ты спишь на ходу. А у меня есть диванчик.
