Ангелина наклонилась, пряча улыбку. Похоже, идея попытаться взглянуть на правителя Каттегата непредвзято оказалась не такой уж плохой — по крайней мере, он не испепелил её на месте своей магией за дерзость, как это ожидается от человека с его репутацией.
Смахнув упавший на глаза локон, она несмело произнесла:
— И что теперь? Будет война?
— Если Боудика не хочет решить наш спор по-хорошему, то придётся воевать, — пожав плечами, ответил мужчина.
— А может попытаться уговорить принца сотрудничать? Вы могли бы заключить договор или типа того, и он бы организовал небольшой переворот, и всё бы решилось без войны, — Ангелина хлопнула в ладоши, довольная своей придумкой.
К изумлению девушки, Харальд, вместо того, что бы поддержать её идею, расхохотался.
— Я слышал, что ты бунтарка, Генриетта, — сквозь смех проговорил он, — но чтоб строить планы по свержению собственной матери… Ты не перестаёшь удивлять меня.
— Я не… строю никаких планов! — Обиженно отозвалась Ангелина. — Я просто пытаюсь найти способ решить всё мирно! В войне нет никакого смысла — все и так понимают, чем она закончится. Просто умрёт куча людей и всё. Это глупо.
— И почему ты думаешь, что твой брат пойдёт на это? Уильям ненавидит Каттегат, Генриетта. И об этом известно всем.
— Потому что это разумно, — девушка заправила болтающуюся на лбу прядь за ухо. В движениях её читалась нервозность — она надеялась, что Харальд не заметит этого прокола. Всё же ей стоит поостеречься и не заходить на территорию обсуждения родственников Генриетты, иначе она рискует рано или поздно допустить очень серьёзный фэйл. — Моего брата с рождения готовили к тому, что бы он занял трон, и ему привили ответственность за народ и всё такое прочее.
Харальд неопределённо хмыкнул.
Ещё несколько минут они провели в молчании. Каждый из них сидел, будучи погружён в свои мысли, и только негромкое, натужное завывание ветра над их головами нарушало окутавшую горячие источники тишину.
Наконец, конунг поднялся и, запустив в небо столп сияющих чёрных искр, обратился к Ангелине:
— Нас уже ждут в трапезной.
Девушка кивнула.
Пожалуй, это утро было одно из самых нервозных за последние несколько дней.
Пробуждение, как и обычно, началось с того, что Гудхильд, зевая на ходу, перемешала уголь в камине и, подкинув пару свежих дров, отправилась будить Ангелину. Поднятая нетерпеливо заламывающей руки служанкой, девушка умылась с её помощью в небольшой бадье, подгоняемая нестерпимым желанием выведать у Гудхильд, в чём причина её нервозности.
Успев нафантазировать себе ужасов разной степени чудовищности, она, дождавшись, наконец, когда служанка закончит помогать ей с одеванием, повернулась, взволнованно спросив:
— Что-то случилось? Ты сама не своя сегодня.
— Дак разве ж вы не знаете, Ваше Высочество? — Гудхильд с удивлением взглянула на Ангелину. — Говорят, война с Норфолком грядёт… все только и гудят с утра.
— А, ты об этом, — девушка активировала магию. Тысячи извивающихся коричневых змеек, вспыхнувших на руке, ловко добрались до деревянной шкатулки и, с лёгкостью донеся её до хозяйки, бросили той в руки. — Его Величество мне вчера об этом сообщил. Меня это тоже огорчило — я надеялась, что им удастся договориться.
— Ох, Единое, как же это так-то? Ради Божества и всех святых простите меня, но я всё ж таки скажу: неужто королева Боудика не понимает, что дело это пустое? Всё же ясно уже, кто победит, к чему резню зазря устраивать?!
Ангелина выудила из шкатулки небольшие серьги с малахитом — в тон своему длинному зелёному платью.
— Не поверишь, — вдевая в уши украшения, отстранённо проговорила она, — но я отреагировала точно так же. Бойня ради бойни. Что кому это докажет?
— Ох, Ваше Высочество! — Гудхильд всплеснула руками в своей излюбленной манере. — Так, значится, вы не рады этому? Слава Единому! А то я уж, когда меня Его Величество попросил вас стеречь повнимательней, решила было, что вы теперь замышляете чего-то супротив него! Прости меня, Божество!
Ангелина прыснула. Значит, Харальд решил подстраховаться? Разумно. Хоть девушка и не могла не заметить, как это недоверие с его стороны неприятно отозвалось в её груди, она, тем не менее, оценила его предусмотрительность. Разве она сама, будь на месте конунга, не поступила бы так же? Он — глава государства, и, доверься он не тому человеку, разгребать последствия придётся всему Каттегату.
"Успокойся. Здесь не на что обижаться".
Вздохнув, Ангелина отошла к отполированному до зеркальной гладкости обсидиану, разглядывая себя. Вроде, всё сочетается.
— А Его Величество разрешил тебе рассказывать об этом мне? — Весело проговорила она, бросив лукавый взгляд на Гудхильд.
Служанка осеклась. Пару мгновений спустя глаза её расширились от ужаса. Едва сдерживая рыдания, она сбивчиво затараторила:
