Вот только есть во всех нас что-то ещё, помимо звериного оскала, помимо бодрых животных инстинктов и весёлого гогота. В ком-то больше, в ком-то меньше. Но всё равно есть во всех. Барьером между зверем и человеком. Крепкой решёткой, которую можно пилить или вкопать поглубже — как хочешь. Мостом над пропастью.
Я не знаю, когда не станут нужны эти решётки. Может быть, и впрямь, лишь когда козлёнок возляжет рядом с барсом.
Только если бы я верил, что они навсегда, — ещё вчера бы взял подаренный Дибенко пистолет и пошёл наводить в Диптауне свои порядки.
Дверь мне открыл Чингиз. Чисто выбритый, подтянутый, в джинсах и клетчатой байковой рубашке.
— Проходи, — без всякого удивления сказал он.
— Не разбудил?
— Нет. Я всегда встаю рано. Это Пат и Падла спят до полудня.
Из-за спины Чингиза вышел ретривер. Я протянул руку любопытному Байту, пёс ткнулся носом в ладонь и по-свойски потёрся о мою ногу.
— Пошли на кухню? — предложил Чингиз.
— Пиво? — подозрительно спросил я.
— Нет, думаю, кофе. Кофе с коньяком. Или с рижским бальзамом. Ты любишь рижский бальзам?
— Конечно. Как положено любому бывшему советскому человеку.
Видимо, судьба у меня сегодня такая — пить кофе…
На кухне с наших прошлых посиделок ничего не изменилось. Совсем. Даже пустые бутылки из-под «Жигулёвского» присутствовали, только я очень сомневался, что они те самые. Падла, похоже, пиво пьёт как воду.
— Сейчас…
Растворимый кофе Чингиз явно презирал. Кофеварки — тоже. Я сидел и смотрел, как он засыпает в маленькую ручную кофемолку горсть зёрен — «Коломбо», от «Московской кофейни на паях», неторопливо, аккуратно мелет…
— Ничего, что кофе наш? — спросил Чингиз. — Некоторые кривят нос, но… действительно хороший кофе, правильно обжаренный. Я не покупаю импортных товаров, если есть достойные отечественные заменители. — Он подумал секунду и добавил: — Только вот редко они находятся…
— Ничего. Я сам такой пью.
Хорошо быть богатым. Можно и повыпендриваться.
— Чингиз, на чём ты деньги делаешь?
— Компакты, — спокойно ответил Чингиз. — Пиратские компакты. Сидишники, ДВД. «Виндоус-хоум» за пару долларов, свежие игры, сборники программ… Когда ты идёшь на митинский радиорынок или просто подходишь к лотку — ты отстёгиваешь мне немножко денег. На кофе.
Он высыпал молотые зёрна в турку.
— Вот я сейчас тебе и компенсирую этот позорный факт…
— Ясно.
— Переводы игр… если игра нравится, я порой и сам этим занимаюсь. Если нет — отдаю ребятам. Иногда Пату. Ему хочется самому зарабатывать…
— Теперь понятно, кому я обязан дешёвыми шуточками. «Ваш корабль пристал к острову сирен, те пели „Депеш Мод“, так клёво, что часть команды дезертировала».
— Это точно не Пат, он «Депеш Мод» не любит…
Чингиз разлил кофе по чашкам. Достал и поставил на стол бутылку рижского бальзама, маленькие серебряные рюмки.
— Ты как будешь, в кофе или отдельно? Я обычно отдельно.
— Я тоже.
Мы оба невольно усмехнулись.
— Удачи нам… — Чингиз поднял рюмку.
— А мне? — мрачно донеслось с лестницы. — Ты, что ли, Лёня?
Падла стоял, почёсывая живот, близоруко щурясь.
— Опять очки потерял? — спросил Чингиз.
— Не потерял. Я помню, они где-то в квартире… кажется.
Подтягивая свои чудовищные сатиновые трусы, Падла уселся рядом.
— Кофе в турке, бери, пока не остыл, — посоветовал Чингиз.
— Нет бы налить старому другу… совсем стыд потерял… — буркнул Падла и потянулся к плите. — Вот придут тебя раскулачивать, слова поперёк не скажу!
Он крякнул, торжествующе бухнул турку на стол. Поискал глазами чашку, вздохнул, отхлебнул прямо так. Плеснул в кофе бальзама. Изрёк:
— Лепота… что ни говори… Чингиз, я у тебя, наверное, до весны поживу. Хорошо?
— А если я скажу нет, ты, можно подумать, уедешь.
— Нет, конечно. Ты мне должен. Червонец. Ещё с баржи.
Чингиз ухмылялся. Чингиз веселился от души.
— Ничего я тебе не должен. Ты мне червонец честно проиграл. Ты не уложился в срок.
— Уложился, ты поздно выключил секундомер! — рявкнул Падла. — Вот на что только эти бизнесмены не идут, чтобы денег нахапать… нет, ты глянь на него, Лёня!
— А что это за баржа? — спросил я. — Уже сколько раз слышал…
— С баржи той пошло всё хакерство российское! — торжественно сказал Падла. — За хакеров!
— И за дайверов, — поднимая рюмку, добавил я.
— «Экстишку» мы спёрли тогда, — сказал Чингиз.
— Не спёрли! Позаимствовали! Мы же её честно вернули!
— Да, через четыре года. Кстати, зря. Надо будет выкупить… если жива ещё. Пусть стоит старушка, будем иногда в «Диггера» играть.
— «Диггер»… — мечтательно сказал Падла. — Да…
— Собиралась там компания… начинающих программистов. На старой, стоящей на приколе барже. Вокруг единственного компьютера. — Чингиз улыбнулся, явно вспоминая что-то своё. — Учились. Всему. Пили дрянное пиво, дрянной кофе, ели трёхкопеечные булочки и котлеты из опилок… Хорошо было. Правда, Тоха?
— Правда, — кивнул Падла. — Только у меня тогда «Харлея» не было. «ИЖ-Юпитер». А так — хорошо.
Он шумно втянул в себя кофе. Вытер рот тыльной стороной ладони.
— Ну… братцы-кролики. Что делать-то будем?
