Несколько секунд Олег сидел, переваривая прочитанное.
А потом сорвался.
- Твою мать!!! Старый хрыч!!! Какой, на фиг, год, когда я дни до развода считаю?! Ы-ы-ы!!! Как я объясню это Карине? Двенадцать месяцев сдувать с Лизки пылинки?! И что это ещё за намёки на другого мужчину? То есть, Лизка может крутить хвостом, а я должен буду сидеть рядом с ней, как привязанный?! Сволочь! Гад! Манипулятор хренов! Жаль, что ты уже сдох, с каким бы удовольствием я свернул тебе шею! Ну ничего, Лизка жива – пока жива! – и я отыграюсь на ней. Ты крупно ошибся, Рузанов!
Не помня себя от ярости, он слетел вниз по лестнице, едва не сбив с ног поднимавшуюся навстречу женщину.
- На пожар, что ли? – крикнула она ему вслед. – Смотреть надо, куда летишь, этак можно не только самому шею свернуть, но и покалечить кого-нибудь!
Но Левин даже не обернулся: тут жизнь, можно сказать, пошла кувырком, какое ему дело до недовольства посторонней тётки?
Как сел в машину, куда рулил – не запомнил. Очнулся только через полчаса.
Ярость по-прежнему бушевала у него в крови, но уже не застилала глаза огненной пеленой. Голова несколько прояснилась, и к Олегу вернулась способность рассуждать здраво.
Итак, что он имеет?
Вернее, его имеют, но это ещё не точно.
Потому что, во-первых, старик мёртв и не сможет помешать, а с живыми всегда можно договориться. Так или этак, но слабое место есть у любого. Просто надо его найти и хорошенько нажать.
И, во-вторых, ну что такого ужасного он узнал? Да, неприятно, не так он планировал прожить этот год. Но если сесть и подумать, то всё вполне поправимо. Жаль, что он не знал об этом условии раньше, не повёз бы Каришу на Мальдивы. Или не стал бы слишком явно пренебрегать женой.
