Напротив прямо через дорогу скорее всего школа. Направо перекресток и если перечесть пешеходный переход то выйдешь на тот самый черный торговый центр, и по правую руку от него стоят мусорные баки. Налево улица идет метров триста — по левую сторону тянутся подъезды, а по правую школа и ещё похожее здание, может детский сад. Точно, детский сад — видно по рисункам на стенах. Дальше дорога упирается в забор. Что забор скрывает непонятно. Хоть у меня и не старческое зрение сейчас, но пока непонятно что за теми бетонными заграждениями. Может ТЭЦ какая или завод, думаю сейчас смысла туда идти нет.
Вверху светит огромная круглая луна. В доме света нет ни у кого. Интересно мы одни живем в этом подъезде? Если не забуду, то спрошу.
Идти никуда не хотелось. Хотелось постоять вдыхая свежий воздух и подумать о чем-то возвышенном. Например о поэзии Есенина или лирике Ахматовой. О магическом реализме Булгакова или хлестких миниатюрах Чехова. О жизни и смерти. О реальной жизни и жизни виртуальной. Одиноко мне стало, вот что. Домой захотелось. К своим старикам-пердунам, которые настоящие, не искусственные. Они не рычат и не пытаются прокусить яремную вену. Их не нужно бить топором в голову чтобы успокоить. И еду не нужно искать, роботы приносят строго по часам. Но потом я вспомнил голубые глаза внука. Как он смотрел на меня снизу вверх, какие побитые у него были колени и дырки между зубами. Образ взрослого пацана не шел, не засахарился в памяти, а малыш… Малыш где-то сейчас батрачил, отрабатывал свою игроманию. Бедный мой малыш. Держись, дружок, дедушка идёт.
Я спустился вниз и побрёл вправо. Завтра обязательно свяжусь со своим помощником, задам пару вопросов. А сейчас нужно грабить супермаркет.
Чем ближе я подходил к зданию магазина, тем большие сомнения одолевали. И только у входа я понял в чем дело и подозрения сошлись в одну точку.
Большой деревянный стенд перед входом, целые окна на первом этаже, паллеты с тротуарной плиткой сбоку здания прячутся, недоделанный участок огорожен забором.
Магазин не успел открыться до катастрофы! Вот почему он не разграблен! Здесь ничего нет! Товар ещё не завезли, и сейчас это никому не нужная пустая трехэтажная коробка.
На деревянном стенде у входа большой плакат, я подошел полюбопытствовать
Реализуй свой потенциал в торговом центре НАШЕ!
Ну, как всегда: стелют мягко, а спать будет жестковато. Не знаю успели они набрать «лошков» или нет, но открытия точно не было. Двери забаррикадированы картонными ящиками. Внутри уже стоят витрины, рекламные плакаты, следы ремонта повсюду. Только товара нет. Вот почему этот магазин до сих пор ещё цел.
Метрах в трехстах от здания бродил мертвец, хотелось наброситься на него и забить не оружием, а ногами, но слишком далеко бежать — пока доберусь выдохнусь и злость уйдет.
Прислонился мордой к стеклянной двери вглядываясь в пустое помещение, только вздыхать беспомощно осталось — добычи здесь не было.
Примите входящий вызов
Надпись так неожиданно выскочила перед глазами, что я чуть не брякнулся с крыльца. Осмотрелся — одинокий мертвяк далеко и сейчас не опасен. Принимаю. Понять бы ещё что это такое.
Город, который и так был почти беззвучен еще больше онемел. Все ночные шорохи, вся трескотня ночных насекомых, шуршание ветра, гудение фонарей — всё пропало, будто и не было.
— Алло? Папа? Папа ты здесь?
Голос был где-то рядом и одновременно нигде. Я сразу узнал её и потянул паузу для важности, но как же хотелось говорить, как хотелось слушать её голосок.
— Папа? Ты слышишь?
— Конечно слышу. Тебя попробуй не услышать. Какими судьбами?
Я вертел головой во все стороны, надеясь что она появится где-то в воздухе, как эти чертовы цифры или отразится на стене, ведь это же новые технологии. Сейчас они могут показать всю свою мощь и дать мне посмотреть на дочь, но они молчали.
— Мне разрешили с тобой связаться. То есть это и не запрещается, но и беспокоить на работе не рекомендуется. Ты что сейчас делаешь?
— Собирался грабить супермаркет, но немного ошибся в расчетах. Теперь стою ночью на крылечке и смотрю на мертвеца вдалеке и думаю где жратвы достать и обезболивающих.
— Боже, ты ранен? Тебе больно?
— Ты чего, дочка. Это же игра. Обезболивающее для моей жены, лично я уже два раза умирал и ничего. Держусь, привык уже.
— Ужас.
— Не охай. А ты как? Как у вас дела? Муж не бьёт?
— Он и не бил, — обиделась дочка, никогда моих шуток не понимала.
— Никогда не доверял программистам и тебя учил, а что вышло? Живешь теперь с этим свитером в очках, а за внуком мертвый дед пошел.
— Ты не мертвый, — голос у неё даже изменился, дал такого петуха, что я на секунду поверил.
— Ага, как же. А мертвец сейчас на меня не смотрит, а просто вдаль.
