И всё начинается сначала. Находясь на грани безумия, извиваясь под ним, как змея, пойманная в сачок, я, обхватив его шею руками притягиваю его лицо ближе к своему и ловлю его обезумевший взгляд. Не знаю, когда ситуация вышла из-под контроля Корявки, но он тоже на грани.
Приподнимая свои бёдра повыше, я шепчу ему на ухо какие-то пошлости, они разжигают огонь, струящийся по венам мужчины ещё сильнее. Самообладание покидает его, и он начинает набирать темп, входит в меня всё сильнее и чаще, твёрже и грубее.
Столь долго ожидаемый мной оргазм жёстко накрывает меня, вырывая из моей глотки не стон, а крик наслаждения. Мои внутренние мышцы плотным кольцом смыкаются вокруг его члена позволяя ощутить всю силу вибрации накрывшего меня экстаза.
Найдя своими губами мои губы Корявка делает последние пару движений бёдрами прежде чем с глубоким стоном отправиться в след за мной. Взорвавшись яркой вспышкой извергаемого вулкана страсти внутри меня. Обессиленный он падает на меня сверху, и мы лежим, обнявшись на обломке скалы под лунным светом освещающим наши мокрые и измученные занятием любовью тела.
Когда последняя волна дрожи утихает в теле мужчины он поднимается.
— Пора возвращаться на берег, воздух становится холодным.
Я пытаюсь встать на ноги, но моё не привыкшее к таким испытаниям тело не слушается меня, мои ноги подкашиваются. Ловко прихватив меня, не дав упасть, Корявка на руках выносит меня на берег и укладывает на расстеленный плед, сам ложась рядом.
Повернувшись на бок он, опёршись на локоть заглянул мне в глаза. Под его страстным, заинтересованным взглядом моё сердце испытало трепет, а тело захлестнула волна пережитого удовольствия. Я как школьница с замиранием сердца ждала от него тех самых слов. Слов, которые уже давно стали шаблоном, а не изъявлением искренних чувств. Слов, которые мужчины и женщины просто так говорят друг другу каждый день в благодарность за секс или горячий ужин. Слов, которые чаще всего ничего не значат, но которые мы всё равно ждём.
Он так и не сказал мне этих слов. Пресловутые «Я тебя люблю!» так и не сорвались с его уст. Он сказал мне другое, одно, но более ценное слово. Услышав которое, я поняла, это всё не просто так. То, что произошло между нами имеет огромное значение для нас обоих.
— Герхард.
— Что? — не сразу поняв о чём он говорит переспросила я.
— Меня зовут Герхард.
Утреннее восходящее солнце окрасило небо в кораллово — оранжевый цвет. Положив голову на грудь Корявки я ещё сильнее прижалась к нему. От него пахло кофейными плантациями и полями цветов Мальвы, грубый, резкий аромат кофейных зёрен перемешивался с нежным, немного сладковатым ароматом полевых цветов. Сочетание было странным, но очень пленительным, как и всё в этом мужчине.
Мужчине, который был для меня самой большой загадкой, разгадать которую едва ли я смогу. Вот он лежит рядом со мной, тихонько посапывая такой молодой, ещё совсем юный внешне с небрежно спадающей на лоб прядью, совершенно безобидный, не знающий жизни большой ребёнок. Но таким он кажется ровно до той поры пока не проснётся, открыв свои глаза. Глаза, в которых под дерзким взглядом, если присмотреться, можно увидеть житейскую мудрость пережитых им лет.
«Какой же ты всё-таки противоречивый. То дерзкий подросток, то заботливый взрослый мужчина. Совсем не удивительно, что рядом с тобой я чувствую амбивалентность».
— Как я понимаю поспать ты мне не дашь? — сонно бормочет Корявка.
Протягивая руку, я нежно провожу ладонью по его лицу вверх, от щеки до лба убирая чёлку с его голубых, чистых как озёра, заспанных глаз.
— И чем я только тебе мешаю, вредина? — не сдерживая улыбки и вертящегося на кончике языка сарказма спрашиваю я у него. — Тихонечко лежу, молчу, дышу и то через раз, чтобы не побеспокоить ваше рыжее величество.
— Ты слишком громко думаешь! — слегка привстав и схватив меня за руку мужчина игриво тянет меня на себя, так что я оказываюсь сидящей на нём сверху плед, укрывавший моё обнажённое тело, сползает.
Откинувшись назад плавно скользя своими руками по моим ягодицам, пояснице, талии, животу доходя до груди Корявка не без удовольствия разглядывает меня.
— А отсюда вид ещё лучше, — правдивость его замечания подтверждает твёрдая мужская плоть, упирающаяся мне в зад.
— Тебе не нужно много времени, чтобы возбудиться я смотрю.
— Пф-ф, — он презрительно фыркает. — Я же был котом сто шестьдесят лет, ты что забыла? А у хорошего кота каждый день март!
Эта фраза могла, а главное должна была, прозвучать очень вызывающе, делая Корявку в моих глазах этаким альфа — самцом если бы не одно «но», вспомнив о его кошачьем прошлом я вместо того, чтобы впечатляться, поддерживая это его игривое настроение громко, во весь голос засмеялась.
Ничего не понимающий, огорошенный моим таким странным поведением, мужчина спросил:
— Ты чего хохочешь?
— Зря ты мне о своём кошачьем прошлом напомнил! — моё тело сотрясла новая волна смеха. — Я вспомнила, как старательно ты вылизывал себе яйца! — новый приступ смеха.
