Мальчуган согласно кивнул и спросил:
— То есть, в сундуке сокровища, которые нас спасти могут? Колдовство ваше там?
— Можно и так сказать, — улыбнулась та, — а раз ты грамоте обучен, то, случись что, разобраться с ними сможешь. Только поторопись и будь осторожен, чтоб тебя не видел никто.
— А можно я Катю с собой возьму? Она сбежала от остальных ребят, вызнать, как сестра ее старшая.
— Ох ты ж горе луковое, хоть повязка на лицо у нее есть?
— Есть, я ей дал, — гордо ответил ребенок и резонно заметил, — в четыре руки-то сподручней будет.
— Ладно, только не попадитесь.
Когда Ярослава дошла до площади, священник уже вовсю вещал свои проповеди, рассказывая о божьих карах и необходимости круглосуточных молитв. Девушка посильней ссутулилась и опустила голову, чтобы никто не заметил гримасу неприязни, которая упорно не хотела покидать ее лицо. По окончанию проповеди батюшка заявил, что они, слуги божьи, начнут обходить все дворы, дабы помолиться о здравии больных и изгнать злых духов, захвативших деревню. В тот момент девушка обрадовалась, что их с братом дом стоял на самом отшибе, теперь у нее было время помочь детям понадежнее упрятать содержимое сундука, прежде чем до них дойдут. Несмотря на то, что большинство больных находилось в ее доме и доме Марии по соседству, батюшка начал обход с другого конца деревни. Обрызгивая все, до чего можно было дотянуться, свяченой водой, он призывал людей снять повязки с лиц и обратиться к господу, но его мало кто слушал. Когда делегация добралась до дома ведуньи, девушка уже хлопотала над больными. Священник брезгливо поморщился, глядя на чумных, и принялся читать молитву, брызгая на всех святой водой. Когда холодные капли долетели до сына кузнеца, заболевшего неделю назад, юноша, который, в отличие от своего отца, был довольно хлипок сложением и здоровьем, тяжело застонал. Батюшка прервал песнопения и переглянулся с подчиненными. Те быстро схватили ведро со святой водой и направились к нему. Сообразив, что они хотят сделать, Ярослава бросилась наперерез.
— Стойте, этого нельзя ни в коем случае делать!
— Что ты сказала, девочка? — недоуменно приподнял бровь священник.
— Нельзя поливать его холодной водой! Его организм ослаблен, да и к тому же Святослав всегда отличался слабым здоровьем, а сейчас у него страшный жар. Я боюсь, если полить его холодной водой, резкого перепада температуры он может не выдержать!
— В его теле поселился злой бес болезни. Ты слышала, как он отреагировал на молитву? Мы должны изгнать из него это зло.
— Ему просто плохо! Если вы вдруг забыли, в деревне бушует чума, здесь все стонут!
— Вы слышали? Девчонка противится воле Господа и церкви, препятствуя изгнанию зла! — воскликнул батюшка и Ярослава обреченно поникла. Ей конец, нелегкая лишила священника последних крупиц ясномыслия.
— Я беспокоюсь за здоровье людей, я ведь лекарка, — процедила девушка, предприняв последнюю попытку отбиться, но она не увенчалась успехом.
— А может это ты наслала на деревню чуму? Твое потакание демонам вызывает опасения.
— Батюшка, скажите честно, вы скудны умом, что ли? Не первую весну ведь меня знаете! — возмущенно воскликнула опешившая от такого заявления Ярослава и тут же прикусила язык.
— Слышали?! — взвопил священник, — хватайте ведьму!
Помочь было некому и подручные ненормального батюшки мигом связали ведунью и потащили на площадь.
— Ну хоть больных в покое оставили, и на том спасибо, — подумала та, пока ее бесцеремонно волокли на площадь. Собравшиеся вокруг батюшки перепуганные безумцы выслушали распоряжения и начали споро сооружать небольшой помост, таскать солому и хворост с поленьями, а вскоре, несколько человек притащили один из деревянных столбов с межи деревни, и Ярослава с ужасом осознала, что ее собираются сжечь, как самую что ни на есть неугодную языческую ведьму. Сельчане попытались взбунтоваться и отбить ведунью, но соратники батюшки быстренько оголили мечи да вилы и отогнали толпу, не давая людям буйствовать. Сошли с ума или нет, а на своих же бросаться как-то не хотелось.
— Успокойтесь, люди! Вы находитесь во власти ведьмы! Мы освободим вас, с ее смертью исчезнет и чума! — вещал священник, пока Ярославу привязывали к столбу.
Из небытия Александра вывело активное тормошение и отчаянный детский голос.
— Дядя Саша, очнитесь, я вас умоляю!
Юноша с трудом разлепил глаза и закашлялся.
— Тимофей? Что ты тут делаешь? Заболеть ведь можешь.
— Батюшка собрался тетю Яру сжечь! Сказал, что она ведьма и наслала на деревню чуму, — затараторил мальчик. — И не дали ее отбить, стоят теперь его помощники с вилами наголо, чтоб никто не лез, но нельзя же все так оставить!
Александр хрипло выругался и свалился на пол, пытаясь встать с лавки. Тимофей помог ему подняться и юноша, пошатываясь, направился к выходу из дома.
— Можешь мне помочь? — дождавшись согласного кивка, парень продолжил, — принеси со стола мой охотничий нож, сил нет идти до него.
