С момента перерождения в жнеца у Геллы сильно изменилось восприятие времени, возможно потому, что они могли жить тысячелетиями, но день пролетел быстро и незаметно. Просто в один момент в Библиотеку пришел ее сменщик, а ей самой пора было идти в патруль с Александром. Разорвав пространство в кабинет их отделения, девушка обнаружила, что ее куратор еще не пришел. Тяжело вздохнув, она опустилась в одно из кресел, на ходу сцапывая с подноса свежую булочку. Привычка заедать плохое настроение никуда не делась даже после смерти, ровно, как и друге причуды из человеческой жизни. Алекс постоянно сетовал на то, что ей нужно быть серьезней и вести себя, как подобает жнецу, но Гелла считала иначе. Если она стала жнецом, это вовсе не значит, что ей необходимо было превратиться в бесчувственную машину для соблюдения мирового равновесия. Конечно, у жнецов по сравнению с людьми имелось множество преимуществ, которые можно было использовать в сложных ситуациях. Они могли не есть, не пить и не спать хоть всю жизнь, отключать абсолютно все эмоции и никогда не чувствовать ни усталости, ни холода, ни жары. Любые болезни тоже были им незнакомы. На подобной работе это было весьма кстати, однако большинство использовало эти возможности только в случае необходимости. Все жнецы в прошлом были людьми и многие никогда не отказывались от своих человеческих привычек, даже жить предпочитали в явном мире. Поэтому, чем же ее человечность может помешать работе, Гелла решительно не понимала. Конечно, слова Каденции немного приободрили девушку, вот только что в понимании жнеца, прожившего не один десяток тысячелетий, являлось «скоро», оставалось под вопросом.
Александр появился неожиданно. Бросив на стол несколько папок, он мельком взглянул на подопечную и сказал:
— Вот ты где, собирайся, нам пора.
На улице было довольно холодно. Гелла зябко поежилась, легкая ветровка не спасала от осенней прохлады. Сегодня они с Александром патрулировали один из районов города у реки до трех часов ночи, и близость воды только усугубляла ситуацию, делая воздух еще более мерзлым и влажным. Алекс был как всегда молчалив и задумчив. В те минуты, когда жнец не пытался вывести Геллу из себя, он впадал в тихое уныние, и девушка могла поклясться, что практически ощущала тоску, окутывавшую ее куратора. Оглянувшись на мрачного парня, она лишь тихо вздохнула и снова поплотнее запахнула куртку.
— Чего вздыхаешь? — скучным тоном поинтересовался Александр, даже не глянув в ее сторону. — Умела бы контролировать терморегуляцию, не было бы холодно.
— Это слишком просто, так неинтересно, — наморщив нос, — ответила Гелла. — Ты вон тоже в курточке.
— Я в куртке, потому что она мне нравится, а так могу хоть догола раздеться и не замерзнуть в отличие от тебя.
— Я бы на это посмотрела, — хохотнула девушка. — Я тоже в куртке, потому что она мне нравится.
— А, по-моему, тебе нравится покрываться инеем и стучать зубами от холода, — скептически заметил жнец. — Стыдно обладать такой силой и не мочь себя согреть.
— Отстань, может, я не хочу себя греть, — насупилась Гелла, начиная испытывать нарастающее раздражение. В голову закралась коварная мысль о том, что сегодня кто-то из них до утра не доживет. — Все равно мы не болеем.
— Иначе ты бы не вставала с постели, жалуясь на температуру и насморк. Как можно быть такой безалаберной?
— Как можно быть таким вредным? Скажи, Алекс, ты специально это, что ли, делаешь?
— Что именно делаю?
— Выводишь меня из себя, пользуясь тем, что тебя поставили присматривать за мной.
— Больно надо, просто мне стыдно, что моя подопечная не может элементарных вещей делать, меня же так скоро засмеют все.
— А то, что я умею делать много чего неэлементарного, никого интересует, правильно?
— Правильно. Ты же жнец, не пристало тебе мерзнуть, как простому человеку.
— Вот заладил-то. Как будто сам никогда человеком не был.
— Это было очень давно, — ответил Алекс и, задумавшись, уставился на полную луну, вовсю освещающую небо, как и в первый день их знакомства. Гелла лишь отвернулась, слегка замедлив шаг. Этой ночью не было ни единого дуновения ветра, и город полностью поглотила густая мгла, придав всему вокруг неестественно таинственный вид. Девушка выдохнула и увидела, как изо рта вырвалось облачко пара, а в следующую секунду ей на плечи небрежно опустилась мужская куртка, завернув в подобие кокона почти до самых колен.
— Спасибо, — пробормотала Гелла, удивившись столь странному поступку жнеца.
— Не за что, — ответил Алекс, по-прежнему не глядя на нее и шагая вниз к реке. Несмотря на то, что во всех районах постоянно следили за порядком, здесь, в небольшой низине на мосту, как и сегодня, фонари вечно работали через один. — Не хочу всю ночь слушать, как ты стучишь зубами.
— Блин, да ты надоел уже своими подначками! — не стерпев, воскликнула Гелла. — Сколько можно меня доставать, право слово?
— Я не виноват, что ты несобранная и не в состоянии нормально работать, — ответил жнец останавливаясь.
