— Откуда у меня может быть монета? — явно обиженный тем, что его перебили, проворчал Мартемьянов. — У меня вообще только кредитные карточки.
— Ну приложите карточку… Я, правда, такого народного средства не знаю… не слыхала пока, во всяком случае… Но можете попробовать.
«Итак, Инара Оскаровна все-таки выпила в клубе немного минеральной воды… — рассуждала Светлова. — Может быть, именно это и послужило причиной ее смерти?»
Информация, добытая капитаном Дубовиковым, ставила на этой версии крест.
— Экспертиза вещей, принадлежавших покойной Хованской, свидетельствует: никакого яда на них не обнаружено. Ни на бутылке с минеральной водой, ни на трубке сотового… Нигде, — сухо сообщил Светловой допущенный благодаря своим связям к «тайнам следствия» капитан.
Собственно, никакого следствия как такового и не было. Сердечный приступ в тренажерном зале ни у кого не вызвал сомнений. «Качаются, качаются — добиваются идеальных форм… И в итоге и вправду добираются до финиша в отличном состоянии! Выглядят в гробу как на картинке…» — пожаловался Дубовикову его приятель из районного отделения, на которого и свалилась смерть прекрасной вдовы.
Экспертизу вещей, принадлежавших покойной Хованской, этот приятель, собственно говоря, сделал лично для капитана, по его просьбе.
— Может быть, хоть какие-то следы на кончиках пальцев? — Светлова с угасающей надеждой заглянула капитану в глаза.
— Абсолютно ничего.
— Что ж, значит… неужели все-таки сердце?
— Ну, не знаю, Анюта… Я помогаю тебе, чем могу. Но углубляться в это дело с Хованскими, уж извини, никак не могу. Своих дел — по горло.
— Спасибо, Олег Иванович.
— Чем богаты… — вздохнул капитан. — Заходите.
— Непременно.
Разочарованная разговором с капитаном, Светлова покинула скромное помещение фонда и не спеша, чтобы прогуляться и подумать, направилась к метро.
«Сердце у такой энергичной — буря и натиск! — совершено здоровой и цветущей на вид вдовы? — скептически размышляла Светлова. — Маловероятно…»
Любопытно, что если бы «Скорая» не забрала тогда труп Федора Федоровича Хованского так быстро… Это случилось, в общем, благодаря случайности: Инара Хованская вошла в квартиру через пятнадцать минут после того, как ее муж в последний раз в своей жизни поговорил по телефону, — и сразу же вызвала «Скорую».
Хованского отправили на вскрытие уже буквально через час после смерти. Что бывает нечасто…
Не случись это так быстро — и у него на пальцах яда не обнаружили. Очевидно, он обладал свойством быстро испаряться. Тогда и то, что с ним случилось, было бы квалифицировано медиками как «сердце».
А ведь в пище, которую он принимал, тоже не обнаружено никакого яда. Не было его и на чашке с недопитым чаем, которая стояла на письменном столе депутата.
Федор Федорович всего лишь едва прикоснулся к телефонной трубке…
Инара Оскаровна пила в клубе минеральную воду…
И еще она брала в руки письмо. Странное письмо, в котором ничего не было написано.
И которое ей передал какой-то старик…
Дома Светлова тут же бросилась к компьютеру.
Ответ пришел на следующий день, когда Ладушкин добрался, очевидно, наконец до Центра культуры и искусств имени Жоржа Помпиду. На сей раз он превосходил своей лаконичностью даже легендарные сообщения «Центр — Юстасу» и «Юстас — Центру».
Вот как… Брезглива!
Ну конечно же… Хованская вытащила из конверта белый чистый лист бумаги, повертела его удивленно в руках и выкинула.
А потом она вернулась в тренажерный зал. Но прежде чем приступить к прерванным занятиям, Инара Оскаровна вымыла руки. Однако за то время, что она поднималась по лестнице, яд, попавший на кожу с пропитанной отравой бумаги, сделал свое дело.
Она встала на бегущую дорожку тренажера — и упала.
И опять старик!
Светлова могла не верить напичканной фамильными предрассудками и суевериями слабонервной молодой женщине Алене Глинищевой… В конце концов, она могла не верить собственным глазам — хотя Аня могла бы поклясться, что видела тогда в светлом проеме окна этот зловещий, похожий на привидение старческий силуэт…
Но как было не верить охраннику фитнес-клуба. У секьюрити глаз алмаз, натренированный на фэйс-контроле! Он тоже видел старика.
Значит ли это, что исчезнувший из своей комнаты на Якиманке Ропп появляется то там то здесь, сея вокруг себя смерть?
И значит ли это, что жизнь Алены Глинищевой как свидетеля висит на волоске? Недаром ведь Ропп уже крутится рядом с ее домом.
Да и сама Светлова, возможно, ходит по краю…
В общем, Анна была совершенно потрясена смертью Хованской.
Но почему?
Зачем ему понадобилось убивать еще и Инару?
Потому, что жена часто знает не меньше мужа? А Инара горяча и не привыкла держать язык за зубами?
И Ропп доводит дело до конца?
Ведь когда он убирал Хованского, супруга депутата была в отъезде…
Теперь Инара тоже отравлена. Как и ее муж.
И дела Ладушкина стали совсем плохи.
