– Мне нужны фотографии формулы 2СХ! – сказал Радниц. – Это сделать нетрудно, а с моей помощью – совсем просто. – Радниц подошел к письменному столу, открыл ящик и извлек миниатюрный фотоаппарат в кожаном футляре. – Этот фотоаппарат работает автоматически. Положите запись формулы на плоскую поверхность и снимайте сверху. Десять фотографий. Принесете камеру с отснятой пленкой в отель «Хилтон» в Вашингтоне и передадите мистеру Линдсею. Когда он удостоверится, что все в порядке, он вернет вам негативы со всей этой мерзостью и все копии. Понятно? Если вы откажетесь, копии будут немедленно отправлены людям, имена которых вы прочитали в этом списке.
– Как... как вы сделали это? – хриплым шепотом спросил Крейг.
Радниц равнодушно пожал плечами.
– Ваш приятель, Джерри Смит, работает на меня... как и многие другие люди. Берите фотокамеру и уходите.
– Формула бесполезна, – в отчаянии сказал Крейг. – Все знают это. Вы заставляете меня...
– Вы должны быть в отеле «Хилтон» через неделю, то есть 26-го. Если вы не сделаете фотографий этой формулы... – Радниц еще раз пожал плечами и вышел из комнаты.
Крейг стоял неподвижно, сжимая фотоаппарат. Это продолжалось до тех пор, пока в салон не вошел Ко Ю, неся пальто. Крейг забрал конверт, оделся и торопливо покинул отель.
Джонатан Линдсей последние десять лет был шефом-исполнителем Радница. Его оклад составлял сто тысяч долларов в год, и он добросовестно отрабатывал каждый доллар из этой суммы. Хотя ему было уже шестьдесят лет, Линдсей сохранял первоклассную физическую форму: высокий, стройный... Он не пил и не курил. Острый проницательный ум и полное равнодушие к людям. Учтивый, обходительный, с прекрасными манерами. Линдсей был завсегдатаем посольских приемов, находился на дружеской ноге с несколькими правящими королевскими домами Европы. Для Радница, который практически всегда предпочитал держаться в тени, такой человек был просто необходим. Когда требовалось провернуть важную операцию, Радниц разрабатывал детали и инструктировал Линдсея. Тот же проводил инструкции в жизнь с неизменным успехом.
Линдсею нравились роскошные отели, и всю жизнь он кочевал из одного в другой, порой пересекая Атлантику по три раза за неделю. Он разъезжал по европейским странам, проворачивая свои сомнительные операции и заключая сделки. В первоклассных отелях Европы его хорошо знали и принимали как важную персону, так что везде его ждало обслуживание по высшему разряду. Деньги Линдсей бросал направо и налево.
Во второй половине дня 26 октября Линдсей сидел в фойе отеля «Хилтон» в Вашингтоне и лениво наблюдал за снующими людьми. Его бледно-голубые глаза отслеживали каждый их шаг. У Линдсея была игра – угадывать, кем могут быть эти люди и чем они зарабатывают на жизнь.
За несколько минут до трех он заметил Алана Крейга. Тот вошел в фойе и остановился, нерешительно оглядываясь. Линдсей медленно поднялся и, приятно улыбаясь, направится к нему. «Как плохо выглядит, бедняга. Наверняка всю ночь не спал. Что ж, не удивительно: за такие проделки рано или поздно наступает расплата».
– Привет, Алан, – сказал он своим хорошо поставленным голосом, однако руки не протянул. – Пунктуален, как всегда. Поднимемся ко мне в номер.
Крейг бросил на него застывший, отрешенный взгляд, молча последовал за Линдсеем в лифт и не раскрывал рта до самых дверей номера.
– Надеюсь, ты сделал все, как надо? – спросил Линдсей, закрывая номер.
Не говоря ни слова, Крейг достал из кейса фотокамеру и протянул ее Линдсею. Тот принял вещь как должное.
– Садись. Я не задержу долго. Хочешь выпить?
Все так же молча Крейг покачал головой, но сел.
– Извини. Я постараюсь управиться как можно быстрее, – Линдсей покинул комнату.
В ванной было заранее приготовлено все необходимое для проявления фотопленки: химикаты, бачки, красная лампочка. Линдсей работал со сноровкой профессионала: проявил пленку, закрепил и, включив обычный свет, рассмотрел негатив с помощью лупы.
«Эти японские фотоаппараты – настоящее чудо», – подумал он, с удовлетворением рассматривая идеально четкие кадры. Довольный, он повесил пленку для просушки и вернулся в гостиную.
Крейг сидел с белым изможденным лицом.
– Просто замечательно, – довольно сказал Линдсей, отпирая ящик стола и вытаскивая оттуда толстый конверт, который он передал Крейгу. – Сделка завершена, как мне думается.
Крейг впился глазами в конверт. Открыв его, он увидел негативы и снимки.
– Надеюсь, у вас не осталось копий, – нервно проговорил он, глядя на Линдсея.
Тот спокойно встретил его взгляд.
– Мой дорогой мальчик, я думал, что ты меня знаешь лучше, – спокойно сказал Линдсей. – Сделка есть сделка. К чему мне хитрить?
Крейг некоторое время нерешительно смотрел на него, затем обреченно кивнул.
– Да... Простите, – он помедлил, затем добавил: – Формула бесполезна. Я... я никогда бы не предоставил ее в ваше распоряжение, если бы не был стопроцентно уверен в том, что ее нельзя расшифровать. Это просто невозможно! Вы слышите?
