– Не хотел оставлять это напоследок, но… – проговорил папа.
– Выкладывай уже, – сказала Кэт, – а то я нервничаю.
На самом деле все обстояло хуже: ее желудок скрутило до самой трахеи.
– Я разговаривал с твоей мамой.
– Что? – Кэт меньше бы удивилась, если бы отец разговаривал с привидением. Или йети. – Зачем? Что!
– Не ради себя, – быстро добавил папа. Он знал, что их с мамой воссоединение не принесло бы ничего хорошего. – Ради тебя.
– Меня?
– Тебя и Рен.
– Хватит, – сказала Кэт. – Не говори с ней о нас.
– Кэт… она твоя мать.
– Какие доказательства могут это подтвердить?
– Просто послушай. Кэт, ты даже не знаешь, что я хочу сказать.
На ее глаза навернулись слезы.
– Мне не важно, что ты хочешь сказать.
Отец все равно продолжил:
– Она хочет встретиться с вами. Хочет поближе вас узнать.
– Нет!
– Милая, она многое пережила.
– Нет, – повторила Кэт. – Ничего она не пережила. – (Это они пережили кучу всего, когда матери не было рядом.) – Почему мы говорим о ней?
Отец вновь звякнул ключами, ударив ими о край стола. Сейчас Рен должна быть здесь. Она бы даже не дрогнула. Не заплакала бы. Рен не позволила бы отцу говорить об этом.
– Она твоя мама, – сказал он. – Думаю, ты должна дать ей шанс.
– Мы дали. Когда родились. Я устала об этом говорить.
Кэт встала слишком резко, и стопка бумаг разлетелась по столу.
– Может, мы вновь вернемся к этому разговору на День благодарения? – спросил отец.
– Может, не будем портить День благодарения? Кстати, ты собираешься рассказать Рен?
– Уже отправил ей письмо по электронной почте.
– И что она ответила?
– Не так уж много. Сказала, что подумает.
– Что ж, а я даже думать не буду, – отрезала Кэт. – Не могу об этом думать!
Она вышла из-за стола и начала собирать вещи, чтобы отвлечься. Не стоило говорить им это порознь. Не стоило даже заикаться.
Весь путь с отцом до западной части Омахи Кэт чувствовала себя ужасно, а без него до Линкольна и того хуже.
Все шло наперекосяк.
Их атаковал ядовитый хохлатый лесногниль.
Потом они спрятались в пещере с пауками и еще какой-то тварью, которая прокусила теннисный ботинок Саймона, – может, крыса?
Баз взял Саймона за руку. А может, Саймон взял База за руку… В любом случае это было простительно – лесногниль, пауки, крысы и все такое прочее.
Иногда ты берешь другого человека за руку, чтобы убедиться, что еще жив.
Так они и вернулись к крепости, держась за руки. И было бы все хорошо, – точнее, просто, – если бы один из них отпустил руку.
Но они стояли на краю Большой Поляны, держась друг за дружку, даже когда угроза миновала.
Профессор Пайпер еще не проверила их работы, написанные от лица ненадежного рассказчика, что нервировало Ника, но хотела, чтобы они начали итоговый проект – короткий рассказ в десять тысяч слов.
– Не откладывайте на самый последний день, – сказала она, сидя на столе и болтая ногами. – Иначе будет видно, что это написано в самый последний день. Меня не интересует бесцельный поток сознания.
Кэт не знала, как удержать все в голове. Итоговый проект, еженедельные письменные задания, а еще никто не отменял подготовку по другим предметам. Постоянное чтение, писанина… Эссе, доклады, рефераты. По вторникам и четвергам – сочинительство в дуэте с Ником. А еще «Так держать!». Электронные письма, отзывы, комментарии…
Кэт казалось, что она плавает среди слов. Иногда тонет в них.
– У тебя не бывает чувства, – спросила она как-то вечером Ника, – что ты черная дыра – точнее, обратная черная дыра…
– Нечто выталкивающее, а не засасывающее?
– Скорее, высасывающее, – попыталась объяснить Кэт.
Она сидела за столом в книжном хранилище, положив голову на рюкзак. Шею щекотал сквозняк.
– Обратная черная дыра из слов, – пояснила она.
– То есть окружающий мир опустошает тебя, лишая слов? – спросил Ник.
– Не опустошает. Пока еще нет. Но слова так быстро вылетают из меня, что я даже не понимаю, откуда они берутся.
– Может, их слишком много, – мрачно сказал он, – и теперь они сотканы из плоти и крови.
– Теперь они сотканы из дыхания, – откликнулась Кэт.
Ник посмотрел на нее сверху вниз, сдвинув густые брови. Такого цвета глаз не найти в радуге. Индиго.
– Нет, – сказал он. – У меня этого чувства не возникало.
Она засмеялась и покачала головой.
