– Не так давно Накашима праздновал свой юбилей, – смущенно сказала Иншакова. – Это было до трагической кончины Николаши, месяца за три-четыре. Я отлично помнила, что нельзя приходить в центр. Но ведь доктор спас Коленьку! В общем, я нарушила приказ. Купила букет, хотела его с открыткой оставить на охране, приехала к зданию, а там – народу полно, человек триста, не меньше, и все с корзинами цветов, с подарками. Я подумала, что при таком скопище людей буду незаметна, вошла и сразу налетела на Лауру. Ой, я так испугалась! Начала извиняться, объясняться. А дальше было вот как…
Лаура ни одного злого слова не сказала, взяла букет, пообещала передать главе центра. Потом крикнула:
– Оля, можно тебя?
Подошла приятная молодая женщина, и Лаура сказала Иншаковой:
– Это Ольга Ивановна. Она вас, Ксения Петровна, чаем напоит и в такси посадит. Удачи вам во всем и прощайте. Прощайте навсегда.
Оля оказалась очень милой. Она действительно угостила Ксению прекрасно заваренным чаем и ушла вызывать такси. На смену ей появилась другая молодая женщина, представилась Таней и сообщила:
– Через десять минут вы сможете уехать. Я вас провожу.
– Спасибо, – отказалась мать Коли, – я доберусь сама.
Таня посмотрела на Ксению Петровну.
– Мне дали четкий приказ посадить вас в такси и убедиться, что вы уехали. Навсегда. Пожалуйста, никогда не появляйтесь в центре ни при каких обстоятельствах. Вас уже просили сюда не приезжать, но вы нарушили уговор.
– Просто хотела поздравить господина Накашиму, – залепетала Иншакова, – подарить букет с открыткой. Он спас моего сына и…
– Ай-ай, Ксения Петровна! – с укоризной покачала головой Татьяна. – А еще вам строго-настрого запретили сообщать кому-либо о том, где лечили вашего ребенка. И что? Вы собирались откровенничать со мной!
Бедная Ксения перепугалась.
– Но вы же тут работаете, значит, знаете… Вам-то можно сказать…
– Ни в коем случае! – жестко отрубила Таня. – Из-за вашего длинного языка может случиться непоправимое. Отчего вы уверены, что я посвящена в детали? Вдруг я простая девушка на побегушках из разряда «подай кофе»? Совсем не каждый работник центра знает, как далеко простирается милосердие господина Накашимы. И вы абсолютно уверены, что у профессора нет врагов, которые мечтают сжить его со света? Значит, получили здорового сына, а на остальных людей плевать? Можно болтать языком направо-налево, пусть всех сотрудников центра засадят в тюрьму, пусть больные люди, для которых «Здоровье» последняя надежда, умрут, главное, что ваш сынок в порядке?
– Нет, нет, нет, – зашептала Ксения, – просто я принесла букетик в знак глубочайшего уважения и признательности.
– В знак глубочайшего уважения и признательности вам следует покинуть здание центра, прикусить язык и более никогда здесь не появляться, – с ласковой улыбкой твердо произнесла Татьяна. – Я посажу вас в такси…
Ксения неожиданно схватила меня за руку.
– Понимаете, какие там прекрасные люди работают? Я нарушила условия договора, а меня пожурили и отправили домой на машине. Больше я в центр носа не показывала, с Лаурой не общалась.
Я отстранилась от нее.
– Надеюсь, вы рассказали всю правду.
– Я не умею лгать! – гордо ответила Ксения.
И тут мое терпение лопнуло.
– Неужели? Всегда говорите только правду? Поэтому во время нашей первой встречи вы сделали вид, что не помните фамилию Накашима? Сетовали на ее трудность, а сейчас так легко произносите.
Ксения всплеснула руками.
– Вы меня вынудили все рассказать, и я теперь чувствую себя предательницей. Коли нет на свете, у него почку уже не отнимут, но есть другие люди, которым Накашима помогает. Из-за моей откровенности они могут пострадать. Дайте честное слово, что не тронете японца! Поклянитесь не мешать ему!
Я встала.
– Мне пора, засиделась у вас.
Ксения Петровна закрыла лицо руками и прошептала:
– Ненавижу себя. Зачем вам все разболтала? Убийцу Коленьки не найдут, а меня другие больные проклянут. Вы меня загипнотизировали, лишили воли, вырвали признание клещами. Это вы будете виноваты в смерти тех, кто не получит новую почку! Вы! Не я!
Уйдя от Иншаковой, я попыталась дозвониться до Тони, но ее телефон заунывно повторял фразу про недоступность абонента. Никакой тревоги, прослушав сообщение в пятый раз, я не испытала. В Москве много мест, где не действует мобильная связь. Вероятно, моя соратница мается сейчас в пробке в одном из столичных тоннелей или спустилась в офис, расположенный в подвале. А еще во многих супермаркетах трубки почему-то перестают функционировать возле касс. Ой, супермаркет!
Я включила поворотник и перестроилась в правый ряд. Хорошо, что в мою забывчивую голову вовремя пришла мысль о гастрономе. Алла просила купить загадочный продукт под названием ослиное масло. Нехорошо с моей стороны отмахнуться от пожелания матери Кости. А вот и торговый центр…
Порадовавшись, что в Москве нет проблем с круглосуточно работающими магазинами, я припарковалась в подземном гараже, поднялась на лифте в гигантский зал, взяла корзинку и медленно пошла между рядами.
